Ночь, когда она умерла

— Мы обязательно рассчитаемся, доктор.

— А что я могу предложить тебе, Саймон?

— Я был бы не против пары глотков виски. И… я хотел с тобой поговорить. Собственно, ради этого я и пришел.

Вивиан посмотрел на меня и пару раз кивнул.

— Наедине, — уточнил я.

Лорена присела на диван и взяла в руки один из журналов, которые аккуратной стопкой лежали на столике из темного стекла.

— Не буду вам мешать, — сказала она.

Когда кофе Лорены был готов, мы с Вивианом прошли в его кабинет — небольшую сумрачную комнату, которая, признаться, совсем не ассоциировалась у меня с ее хозяином. Почему-то мне казалось, что кабинет у Вивиана должен быть больше и светлее. Хотя я не мог не признать, что тут было уютно — и, вероятно, тут неплохо работалось. А также читалось — уголок для чтения был расположен возле окна, что позволяло читать не только при свете лампы по вечерам, но и днем при естественном освещении.

— Какой виски тебя устроит?

Я отвлекся от изучения книжных полок и посмотрел на хозяина кабинета.

— По правде говоря, мне это не важно.

— Ты избирателен только в плане женщин? — Не услышав ответа, Вивиан кивнул на кресло возле стола. — Садись. Думаю, разговор нам предстоит долгий, да?

Я присел.

— Если ты ответишь на мои вопросы кратко, то нет.

— У тебя так много вопросов?

— А у тебя?

— Признаться, ни одного. Я предпочитаю думать о вещах, которые по-настоящему меня волнуют, и не забиваю себе голову ерундой.

Я взял поставленный передо мной стакан с виски.

— Так что ты делал у Изольды?

— Если мне не изменяет память, я отвечал на этот вопрос. Или ты хочешь послушать про мои любимые позы?

— Я, черт побери, хочу узнать, зачем ты к ней приходил.

— Мне, черт побери, — ответил он, копируя мою интонацию, — рассказывать с самого начала? Или тебя устроит общий рассказ?

Уже через пять минут я пожалел о том, что попросил подробный рассказ, но перебивать Вивиана было невежливо. Когда он закончил, я тяжело вздохнул и допил остатки виски.

— Хочешь еще?

— Да, если можно.

Я посмотрел на то, как он наполняет стакан в очередной раз.

— Ты не мог тогда в клубе ответить на вопрос «у вас были деловые отношения» и не солгать?

— Разумеется, мог. Но, как мне кажется, тогда ты не был готов это услышать. А потом ты ошарашил меня с этой историей про Беатрис… и своей историей про твои видения. Кроме того, что бы изменилось, скажи я тебе правду?

Я подвинул к себе пепельницу.

— Ты говоришь с таким лицом, будто тут сижу не я, а чужой человек. Тебе не противно?

— Противно? — удивился Вивиан. — С чего бы?

— Мало того, что она врала мне насчет деловых поездок — так теперь я выясняю, что и ты меня обманывал.

— Я кое-что тебе объясню, Саймон. Жизнь — такая штука, в которой никто никому не принадлежит. Все люди свободны и вольны делать все, что захотят — ходить голыми по улице, ругаться матом, принимать наркотики и спать с теми людьми, с которыми они хотят спать. Правил не бывает. Бывают ограничения, которые сами люди создают для себя. Ты можешь сделать женщину своей женой, одеть ей на палец кольцо, вы можете обвенчаться в церкви перед лицом Бога… но это не сделает ее твоей. Пойми уже, что люди не могут быть твоей собственностью.

Я закурил.

— Тебе, наверное, удобно жить с такой идеологией. Никто никому ничего не должен, и ты никому ничего не должен. Ты не понимаешь, что на свете есть люди, у которых другие взгляды на вещи?

— Понимаю. Но эти взгляды на данный момент тебе мешают. В таком случае было бы логично их пересмотреть. Это мое личное мнение, ты не обязан со мной соглашаться. К примеру, ты мог не строить из себя возвышенного моралиста в клубе. И мог бы присоединиться к нам с Нурой. Тебе ведь понравился вечер темноты?

— Это другое.

— Ну конечно, другое. Никогда не понимал людей, которые выключают свет, когда занимаются любовью. Но для тебя мы бы его выключили. Между прочим, ты зря отказался. Мы бы отлично провели время.

— Не сомневаюсь. Но я, в отличие от тебя, иногда пользуюсь своими тормозами.

— В этом твоя основная проблема, Саймон. Это «иногда» происходит у тебя чаще, чем следовало бы.

Я стряхнул с сигареты пепел. Вивиан, посмотрев на меня, взял портсигар и тоже закурил.

— Не надо учить меня жизни, — сказал я. — Я уже большой мальчик.

— Мы учимся жизни до самой смерти. Разве это плохо — когда рядом есть кто-то, кто может показать тебе правильную дорогу?

— Ну ты и черт, Вивиан. Я уверен, что это работает с женщинами, и работает хорошо, но со мной это не сработает.