Когда картины были развешаны на стенах, новая посуда заняла место в кухонных шкафах, цветочные горшки разместились за окнами, а комнатная пальма поселилась в одном из углов гостиной, я поужинала и, открыв ноутбук, забралась под одеяло. На тумбочке возле кровати стояла чашка с чаем, впереди ждали выходные, которые я решила провести в одиночестве, и меня ничего не беспокоило. Кроме, разве что, звонка от Вивиана и известия об исчезновении этой девочки. Как ее там? Долорес. Угораздило же Билла и Саймона заявиться в клуб в тот вечер. А Саймона угораздило проводить девочку и посадить ее на такси.
На месте Вивиана я бы поступила точно так же: во-первых, разозлилась, во-вторых, испугалась, и, конечно, в первую очередь подумала бы, что виноваты Саймон и Билл. И, соответственно, я. Но я была уверена, что никто из нас с этим не связан. Впрочем, зачем думать о плохом? Может, она просто решила поехать куда-нибудь и погулять. Сейчас ей было двадцать четыре, а я в свои двадцать четыре любила творить глупости. Долорес часто появлялась в наших клубах — она приезжала на «лексусе», который Эрик подарил ей на двадцать первый день рождения. Дух вседозволенности до сих пор всецело владел ей, а фамилия Фонтейн открывала доступ в самые закрытые заведения. В мире Эрика женщины не принимали участия в делах, и поэтому он был озабочен только одной вещью: поудачнее выдать свою сестру замуж и обзавестись наследником.
От написания электронного письма меня отвлек звонок в дверь. Со дня на день я ждала посылку с редкими книгами и подумала, что мне наконец-то ее привезли. Но вместо почтальона на пороге стоял Билл.
— Привет, — сказал он и, не дав мне спросить у него «что ты тут делаешь», вручил мне букет цветов, который держал в руках. — Это тебе.
Я взяла цветы и оглядела их.
— Спасибо, Уильям. Что-то случилось на работе?
— Нет. Если бы что-то случилось, я бы позвонил.
— Если все в порядке, то зачем ты пришел?
Билл замялся на секунду.
— Я хотел поговорить, — ответил он.
— Проходи. Ты голоден?
— Нет, я поужинал. — Он задумчиво потеребил мочку уха. — Я хотел попросить у тебя прощения. Просто я подумал — мало ли кто посылает тебе цветы, и мало что пишут в записках? Это твое личное дело, и мне не надо было читать.
Я закивала.
— В этом ты прав. И подслушивать чужие телефонные разговоры тоже не стоит. Уверена, подслушай я часть твоих — узнала бы много интересного.
— И еще я подумал — неужели мы с тобой должны ссориться из-за ерунды? Если бы мы встречались две недели, то это одно. Но ведь мы вместе уже…
— Сколько, Уильям? — поторопила его я. Не то чтобы меня на самом деле интересовало, помнит ли Билл, когда мы начали встречаться, но сейчас меня разбирало любопытство.
— Не помню, но вчера было ровно три года с того момента, как мы сняли одну квартиру на двоих, так что у меня есть подарок. Наверное, будет лучше, если ты наденешь его сама. Чтобы тебе не показалось, что я на что-то… намекаю.
Я оглядела подаренное Биллом кольцо и примерила его. Для среднего пальца — именно там я обычно носила кольца — оно было великовато, а на безымянный пришлось как раз впору.
— Даже не знаю, что сказать, Уильям. И не знаю, за что мне должно быть стыдно — за то, что ты не помнишь, когда мы начали встречаться, или за то, что я не помню, когда мы начали жить вместе.
— Не думаю, что кому-то из нас должно быть стыдно. Я ведь люблю тебя, Изольда. — Он знал, что я ненавижу слово «ведь» в этом предложении, но повторял его раз за разом. — А в последнее время мы только и делаем, что выясняем отношения. Мы не маленькие дети, чтобы тратить время на ерунду, верно? И… какая, в конце концов, разница, кто там с кем спал. Мы живем в одной квартире и почти каждый день засыпаем и просыпаемся в одной постели.
— Жили, — уточнила я.
— Все будет иначе, вот увидишь, — сказал мне Билл.
Где-то я это уже слышала…
После ухода Билла я минут пятнадцать сидела за кухонным столом и курила, глядя в окно. И размышляла о том, стоило ли мне делать то, что я сделала. Конечно, ссориться мне не хотелось — в какой-то момент наши отношения вышли бы из этого кризиса, и рано или поздно он трансформировался бы обратно в Уильяма Барта, моего юриста и компаньона. Да и, если так подумать, сколько таких мальчиков было до Билла, и чем он отличается от них? Я забывала про этих мальчиков через пару дней и не особо озадачивалась мыслями о том, что они тяжело переживают наше расставание.