Я облокотилась на подушку и от души расхохоталась.
— Потом — через несколько дней после этого — я подумал о том, что мне хочется, чтобы она взяла его в зубы. В ответ на мою просьбу она обозвала меня извращенцем. Представляешь? После всего, что мы с ней успели вытворить за эти дни, я оказался извращенцем потому, что попросил ее взять в зубы этот чертов крест. — Вивиан снова затянулся. — Но в остальном она была прекрасна. Она так мило закусывала нижнюю губу во время оргазма, что мне хотелось по-отечески поцеловать ее в лоб.
Его последняя фраза вызвала у меня очередной приступ смеха, и я подумала о том, что, вероятно, давно не курила «траву», если она действует на меня так быстро.
— А что стало с девушкой потом?
— Наверное, она решила подыскать кандидата в мужья. Я не устраивал ее хотя бы тем, что был старше почти на десять лет. И, если бы появился в ее доме, меня бы и на порог не пустили. Я никогда не скрывал своих взглядов на жизнь. По-моему, они написаны у меня на лбу.
— Что верно — то верно, — кивнула я, затягиваясь и морщась от дыма. — Когда мне было лет семнадцать, я встречалась с молодым человеком, которому было двадцать пять. Он имел не очень хорошую репутацию, и поэтому я не могла привести его домой. А у него дома всегда была куча народу, и нам приходилось находить уютные безлюдные места. Секс в машине нам приелся, и во время одной из прогулок мы набрели на церковь. Она показалась нам заброшенной. Мы осмотрели ее, нашли уютный уголок…
— И после этого кто-то говорит мне о порочных мыслишках?
Я стряхнула пепел.
— Все было бы хорошо, если бы в самый неподходящий момент там не появился падре. Ты бы видел его глаза! Будто он увидел совокупляющихся демонов. А потом так и сказал нам: «Убирайтесь, демоны!».
От смеха Вивиан закашлялся и прижал ладонь к груди в попытке успокоиться.
— Несчастный падре, — сказал он. — Наверное, он до утра обкуривал углы ладаном и мыл пол святой водой.
— Не знаю, как долго он обкуривал углы и мыл пол, но на следующий день он все рассказал маме, и мне влетело по первое число. Пожалуй, это был первый раз, когда мне досталось по-крупному. Я была хорошей девочкой. До определенного момента. — Я посмотрела на него. — Как и ты, наверное, был хорошим мальчиком, да?
— Вовсе нет. Я доставлял маме столько хлопот, что хватило бы на трех сыновей. Когда к ней кто-то приходил с жалобами, она слушала только первые несколько слов, а потом уже понимала, о чем идет речь, и звала: «Вивиан, сейчас же спускайся вниз!». Потому что она уже знала, что ей скажут. Мы с друзьями разрывали могилы, разбивали стекла в чужих домах, выкапывали цветы на чужих участках, кидали камнями в бездомных животных и рисовали пентаграммы в часовнях. Я и учиться по-человечески начал только в восьмом классе, потому что понял, что мне скоро поступать в университет.
Я снова затянулась.
— Надеюсь, в университете ты не бросал камнями в бездомных животных?
— Нет. Но зато мы курили «травку», несколько раз угоняли машины, а однажды попытались ограбить бар. Мы ничего не успели украсть, но нас забрали в полицейский участок. Отец одного из моих друзей внес залог, но нам пришлось отсидеть в камере сутки. На самом деле, было весело. Студенческие годы я вспоминаю с любовью. Мне кажется, что лучше успеть погулять в молодости, чем потом жалеть о том, что ты чего-то не успел.
Я отдала Вивиану остаток «сигареты», и он обратил внимание на подаренное Биллом кольцо.
— Позволь. — Моей первой мыслью было убрать руку, но он уже держал мои пальцы. — И как часто ты покупаешь себе кольца с бриллиантами? Никогда не понимал женщин, которые сами покупают себе украшения. По-моему, их должны дарить мужчины.
— Это подарок Билла.
— Кольцо, цветы. Ты решила сменить семейное положение?
Я вздохнула.
— Нет, я не собираюсь менять семейное положение. Но… нам нужно поговорить.