— Вивиан! Я триста раз позвонила! Ты что, оглох?! Хорошо, что ты оставил открытой дверь. Кстати, давно пора бы научиться ее запирать на ночь.
В дверях ванной появилась Фиона. Она посмотрела на меня, потом — на сигарету в моих пальцах и на бутылку виски.
— Что ты делаешь? — поинтересовалась она с нотками подозрительности в голосе.
— Разве не видишь? Хочу перерезать вены.
Она скрестила руки на груди.
— И где же бритва?
— Я сказал, что хочу перерезать вены. Это не значит, что я их режу.
Фиона подошла ко мне, взяла бутылку за горлышко и на глаз оценила остатки содержимого.
— Ты куришь, пьешь и, — она опустила пальцы в воду, — принимаешь ледяную ванну?
Я прикрыл глаза.
— Фиона, чего тебе надо? Я хочу побыть один.
— Знаешь, что? Я тоже. Давай побудем одни вместе.
С этими словами она сняла с шеи шарф и стала расстегивать пуговицы блузки.
— Думаю, тут достаточно места для двоих, да?
— Да, — кивнул я, не открывая глаз. — Вот только пить больше нечего.
— Переживу.
Она сложила одежду на небольшой табурет и опустилась в воду.
— Ох, ледяная! — Она передернула плечами. — Может, наберем теплой?
— Не надо. Вылезай. Я тоже сейчас вылезу и пойду спать.
Фиона оценивающе оглядела меня.
— Судя по тому, что ты выпил почти бутылку виски в одиночку, ты, скорее, поползешь.
— Она не была полной.
— Да не важно. — Она снова посмотрела на меня. — Впервые вижу тебя пьяным.
— Всегда бывает первый раз.
Она убрала волосы, чтобы они не касались воды.
— Что у тебя в голове не так в очередной раз?
— Изольда, — ответил я коротко.
— Мне следовало догадаться. Если бы вы просто поругались в очередной раз, ты бы не напивался, а подцепил бы какую-нибудь девочку…
Я поднял на нее глаза.
— Кто тебе сказал, что я не готов подцепить девочку и на этот раз?
— В таком состоянии ты способен разве что возразить мне, не более.
— Давай проверим.
Я попытался наклониться к ней, но безрезультатно — после выпитого у меня кружилась голова. Фиона расхохоталась.
— Герой-любовник, — сказала она мне.
— Очень смешно. Лучше помогла бы мне встать. Или хотя бы дай халат.
Фиона поднялась, стряхивая с себя воду. Я посмотрел на то, как она осторожно ставит ноги на пол и берет полотенце.
— Ты ведь заваришь мне чай? — попросил я.
— Да. А расплачиваться ты будешь утром. Так что посмотрим, как ты будешь изображать похмелье.
С утра голова у меня не просто болела и даже не раскалывалась — она разрывалась. Я не пил уже много лет и успел забыть, что наутро после большого количества алкоголя может быть так плохо. Меня тошнило, тело будто скручивали в узел, но о том, чтобы встать, не было и речи — я боялся даже открыть глаза.
Фиона спала, свернувшись клубочком и положив голову мне на живот. Я погладил ее по волосам, и ответом мне было сонное бормотание.
— Где мое лекарство от похмелья?
— Отвали, Вивиан, — ответила она. — Лучшее лекарство от похмелья — это выпить еще, а потом сварить крепкий кофе.
От мысли о том, что надо выпить еще, к горлу снова подкатывала тошнота.
— Кофе — это отличная мысль, — сказал я, не двигаясь с места. — Сваришь?
— Еще чего! Отстань! Возвращайся в мир снов!
Мои наручные часы показывали почти полдень, но я не мог вспомнить, в котором часу мы с Фионой пошли спать и чем занимались до этого, а поэтому решил, что это вполне можно назвать утром. Я сел на кровати. Афина, спавшая на моей подушке (что-то ей в Фионе не нравилось, и каждый раз, когда мы засыпали, она старалась занять позицию между нами, будто специально разделяя нас), на секунду подняла голову, а потом снова приняла расслабленную позу.
— Если будешь готовить кофе, приготовь и мне, — сказала Фиона, переворачиваясь на другой бок.