После этого рассказа во мне ничего не надломилось, и я не возненавидел отца, хотя вполне мог это сделать. Я чувствовал только одно — облегчение. И бесконечную благодарность за то, что он рассказал мне это прямо, без попыток о чем-то умолчать. Было что-то роковое в том, что этот приезд во Францию стал для отца последним — через три месяца, незадолго до моего тринадцатого дня рождения, он умер от сердечного приступа. А потом мама познакомилась с Джозефом, и все стало иначе. Как я ни старался, я не мог назвать его «папа», потому что отец у меня был один. Я охранял свое особое счастье даже после его смерти.
Что бы он сказал, узнав об этой истории? Философское «и это пройдет»? Рассказал бы мне историю из жизни для того, чтобы я сделал выводы? Или, может, это и было то особое счастье, которое предназначалось мне? Оно отличается от общепринятого, как, впрочем, и вся моя жизнь. Но почему меня не оставляет чувство, что я хочу другого счастья? Может, не такого особенного, но другого? Просто другого?
Я остановился для того, чтобы передохнуть, и достал из кармана плаща купленную по дороге к реке пачку сигарет. В кустах неподалеку послышался шорох, а потом — жалобный писк, и что-то зашевелилось в темноте. Я сделал пару шагов по направлению к источнику шума и пригнулся, пытаясь что-либо разглядеть. В сухих листьях прятался маленький серый котенок. Он испуганно смотрел на меня бусинками-глазами и дрожал — то ли от холода, то ли от страха. У животного не было сил сдвинуться с места — оно не могло даже подняться на лапы.
Я вернул сигареты в карман и взял котенка на руки, а потом посадил его в перчатку, предварительно ее сняв. Минуты через две он перестал дрожать, а, когда я осторожно погладил его живот, довольно замурлыкал.
— Ну что, приятель, — сказал ему я, — у меня для тебя хорошие новости. У тебя будет не только теплый дом, но и старшая сестра.
Когда я пришел домой, Фиона готовила ужин.
— Наконец-то! — сказала она. — Где ты был?
— Пошел прогуляться.
— И оставил дома телефон? Кстати, тебе звонили.
Я осторожно достал котенка из перчатки.
— Кто?
— Эта твоя Изольда.
— Изольда? — Я посмотрел на нее. — Что она сказала?
— Поинтересовалась, как ты доехал. Я сказала, что хорошо. И еще сказала, что я… вроде как друг. Но ее это, похоже, не заинтересовало. — Она обратила внимание на котенка. — Какая прелесть! Где ты его нашел?
— В кустах возле реки.
Фиона взяла котенка и оглядела его.
— Вроде здоров, — сказала она. — Только весь грязный, дрожит и, конечно же, голоден. Сейчас я подогрею ему молока.
Я посадил котенка на ковер рядом с Афиной. Она осторожно обнюхала его, поняла, что опасности он не таит, и потерлась носом о его нос. Сначала котенок испуганно отпрянул, но потом расслабился и позволил Афине подобраться чуть ближе. Вскоре она уже чистила его шерстку языком.
Фиона остановилась в дверях кухни с миской молока в руках.
— А у нее проснулся материнский инстинкт, — заметила она.
— По крайней мере, теперь она не будет скучать в те моменты, когда меня нет дома.
— Эй, малыш, пора ужинать. — Фиона присела рядом с котенком и поставила миску рядом с ним. — Какой он чудесный! Ты уже придумал ему имя?
— Пока что нет, но это дело времени.
Она поднялась, отряхивая брюки.
— Давай придумаем ему имя, — предложила она.
— Давай. Но только за ужином. Потому что я умираю от голода.
Глава двадцать шестая
Изольда
2010 год
Треверберг
Обычно я ездила в Германию исключительно на поездах, но на этот раз мне захотелось воспользоваться своей машиной. В поезде ко мне, как назло, подсаживались самые болтливые попутчики, а в машине я была одна, и у меня появлялась возможность остаться наедине со своими мыслями. Сейчас это мне было необходимо как воздух.
Почти все выходные я гуляла по старой части города, отключив телефон. На душе у меня было тоскливо и гадко. Я гнала носком сапога небольшой мячик, найденный в канаве, и думала о том, что кто-то повел себя не так, как следовало — либо я, либо Вивиан. Зачем я это сказала? Мне хотелось проверить, как он отреагирует? Я была почти уверена в том, что он возразит… но в глубине души знала, что этого не случится. И какой черт потянул меня за язык? Да еще и Уильям с Саймоном. Я пнула мячик чуть сильнее, и он улетел далеко вперед — под ноги веселому косматому сенбернару, который с довольным видом подобрал его. Зря я взяла у Лорены этот амулет. Что-то подсказывало мне, что без него моя жизнь была бы легче.