Мне не хотелось говорить на эту тему с Биллом, пусть я и знала, что он не откажет мне — даже при условии, что мы несколько месяцев будем работать себе в убыток — но особого выбора у меня не было. Еще меньше хотелось подкармливать и без того сытых руководителей «Треверберг Банк»: они обрадуются, узнав, что мисс Астер-Паттерсон решила взять «скромную» ссуду в несколько тысяч евро. Можно было «одолжить» деньги у одного из банкиров, нефтяных магнатов или шейхов, которые выстраивались в очередь для того, чтобы одарить меня бриллиантами и норковыми шубами. Как это льстило мне несколько лет назад, и каким жалким это выглядит теперь, когда я готова отдать последний цент ради жизни самого родного человека…
Мама сидела у окна и читала книгу. Она остригла волосы, которые когда-то были ее гордостью — вероятно, по причине предстоящей химиотерапии — и с короткой стрижкой выглядела моложе. Я никогда не видела маму с короткими волосами, но короткий забавный «ежик», как оказалось, только подчеркивал ее высокий лоб и изящные скулы — мне достались такие же, «наша порода», любила говорить она. На маме было ярко-синее шелковое платье с открытой спиной и декольте, которые в ее возрасте мало кто мог себе позволить, и туфли на каблуке. Как всегда, идеальный маникюр и макияж, тщательно подобранные украшения и «Chanel № 5», которым она никогда не изменяла. Как всегда, ухоженная и красивая — такая, что и сейчас двадцатилетние мальчики сворачивают шею, когда она пролетает мимо на каблуках.
— Иззи! — сказала она мне, откладывая книгу. — Что это за красное платье а-ля «Моника Белуччи»? Я подумаю, что ты познакомилась тут с каким-то врачом, и сейчас убежишь на свидание!
— Кто бы говорил! — Я подошла к ней. — Для кого ты нарядилась? Для садовника Джона?
Мама кокетливо пригладила волосы, запоздало вспомнив, что теперь у нее короткая стрижка.
— Почему бы и нет? — пожала плечами она. — Он очень милый мальчик.
— Мама, ему тридцать два…
— А Уильяму нет и тридцати, — тут же нашлась она, обняла меня и поцеловала в лоб. — У тебя новые духи! Ну, ты точно собралась на свидание.
Я села в кресло напротив нее.
— Сначала расскажи, как у тебя дела. А потом мы поговорим обо мне.
Мама довольно поерла руки.
— Нет уж, сначала ты рассказывай! Судя по всему, тебе есть, что рассказать! Куда ты направляешься потом? В Мирквуд?
Я покраснела.
— С чего ты взяла?
Мама победно улыбнулась.
— Я прожила на свете больше твоего, Иззи. Мне не нужно задавать такие вопросы. Я просто знаю.
— Вообще-то… — Я помолчала. — С Мирквудом меня уже ничего не связывает.
Мама всплеснула руками.
— Черт возьми! Опять ты за свое, Изольда! Ты вся в меня, ей-богу… я всю жизнь бегала от мужчины к мужчине, а потом оказалась с носом.
— Мама… — начала я.
— Изольда! — Сейчас ее тон напоминал мне тон строгой матери, которая отчитывает меня за плохие оценки. — Я же вижу, как ты ломаешь руки и ерзаешь на стуле. И как поглядываешь на телефон. Сколько себя помню, ты никогда не ждала сообщений или звонков от Уильяма с таким нетерпением. Посмотри в зеркало. Ты влюблена! Зачем ты обрезаешь себе крылья, а заодно и этому чудесному мальчику?
— Мальчику почти сорок, — напомнила я.
— Не важно, — махнула рукой мама. — Они все мальчики — даже в девяносто. Послушай меня, Изольда. Жизнь дана нам для того, чтобы совершать глупости, а не для того, чтобы принимать серьезные решения разумом и потом жалеть о них сердцем. Кроме того, — мама решила закончить монолог в своем обычном ключе, — ведь он — не чета твоему Уильяму, признайся. Он очарователен — я всегда была без ума от синеглазых брюнетов. Он почти аристократ, умеет себя преподнести, хорошо одевается, не кичится своими деньгами, умен, знает, что нужно женщине. Ведь знает?
Кровь только успела отхлынуть от моего лица — и мои щеки залились румянцем пуще прежнего. Во время одного из визитов в Мирквуд я показывала Вивиану, как пользоваться фотоаппаратом в iPhone, и сделала его фото, которое потом переслала на свой телефон с помощью Bluetooth. Я имела неосторожность показать эту фотографию маме, и, если до этого мои рассказы о нем были более чем красочными, то теперь мамина фантазия работала вовсю. Как всегда, ее фантазии оказывались недалеки от реальности.