Важно было одно: мы чувствовали себя одним целым. Продолжением друг друга. Никогда еще произнесенная мной фраза «пожалуйста, не останавливайся» не звучала так искренне, и никогда я не позволяла мужчине делать с собой все, что он захочет. Мое тело превратилось в сосуд, заполненный первобытной энергией, и я хотела только одного: поделиться ей с ним. Облечь ее в какую угодно форму, дать ей какое угодно имя, но поделиться — и получить ее обратно. Эта игра могла бы длиться вечно, если бы на свете существовало что-то вечное, но в какой-то момент я все же достигла высшей точки этой спирали, замерла и упала вниз, в пустоту, которая на секунду показалась черной и холодной, но тут же вернула меня обратно в объятия Вивиана.
— Твоя спина будет заживать очень долго, — шепнула я, улыбаясь.
— Ничего, — ответил он. — Я переживу.
— Кое-кто в этой постели — ненасытное существо, — сказала я.
Вивиан сел, облокотившись на подушки, и пригладил ладонью влажные волосы.
— С каких это пор ты говоришь о себе в третьем лице?
— Хорошо. В этой постели есть ненасытное существо. А рядом с ним — еще одно.
Я легла, положив голову ему на колени, и стала изучать потолок.
— Как ты провела выходные? — спросил Вивиан.
— Ездила в Германию. Была у мамы.
— Ты часто туда наведываешься?
— Раз в три месяца. Отдаю чеки и справляюсь о ее состоянии здоровья. Мне кажется, об этом по телефону не говорят. И проведываю ее, конечно. Мне ее не хватает.
Вивиан погладил меня по волосам.
— Я могу чем-то помочь? Понимаю, что консультация онколога ей не нужна, но если я смогу что-то сделать для нее, просто скажи.
«Сделать так, чтобы она не страдала» уже почти сорвалось с языка, но я сдержалась.
— Или тебе, — продолжил он. — Тебе я чем-то смогу помочь?
— Не знаю. Я так устала. Для меня эти поездки — как Ад. Так что не знаю, чем я могу ей помочь, чем ты можешь ей помочь и можешь ли ты чем-то помочь мне.
— Ей нужна поддержка, даже если это звучит банально.
Я подняла голову и посмотрела на него.
— Что ты почувствовал, когда тебе сказали, что у тебя рак?
С минуту Вивиан молчал, подбирая нужные слова.
— Это такое ощущение, — заговорил он, — будто… Бог ударил тебя по лицу. Он и до этого тебя не особенно жаловал, а теперь решил, что стоит применить другой метод. И Ему мало того, что ты умрешь. Он говорит: «Ты будешь умирать долго, будешь засыпать с болью и просыпаться с болью, с каждым днем тебе будет все труднее подняться с кровати, твое существование превратится в войну с самим собой. Ты будешь колоть себе морфий, пользоваться опиумным пластырем и плакать от боли по ночам, стараясь, чтобы спящая рядом с тобой женщина этого не заметила. И ты будешь умолять Меня, чтобы Я забрал твою душу. Но Я не позволю тебе такого удовольствия». И даже когда ты отвоевываешь у судьбы второй шанс, понимаешь, что продлил свою жизнь всего на три-четыре года.
Я вздохнула.
— Не грусти, — Вивиан снова потрепал меня по волосам. — Просто для меня это больная тема, и я часто неосознанно сгущаю краски.
— Давай поговорим о чем-нибудь другом.
— Давай. Когда ты уже сделаешь выбор и перестанешь трепать всем нервы?
Я поднялась и посмотрела на него.
— Да, — кивнул он. — Когда? Мне еще долго предстоит терпеть истерики Уильяма и изображать дурака перед Саймоном?
— Мне только показалось — или ты уже выбрал за меня, Вивиан?
— А ты не выбрала за меня, когда пришла в мой клуб и потом ночевала у меня два дня? Ты не выбирала за меня каждый раз, когда приезжала ко мне? Или, может, ты не выбрала и на этот раз, когда приехала снова, несмотря на то, что мы уже…
— Кто тебе сказал, что я хочу выбирать? — оборвала его я. — Или, может, ты выберешь между мной и всеми дамами, которые тут бывают? Что-то подсказывает мне, что их не двое, а в разы больше.
Вивиан отодвинулся от меня.
— О каких дамах идет речь? — полюбопытствовал он деловым тоном.
— О тех, которые отвечают на твой телефон, когда тебя нет дома.