Вивиан
2010 год
Мирквуд
Я с трудом мог ответить на вопрос «чего мне хочется», но ответ на вопрос «чего мне не хочется» у меня был готов. Мне хотелось полностью оградить себя от взаимодействия с окружающим миром. И, вероятно, со своим внутренним миром, но это было проблематично, поэтому я остановился на первом. У меня не было желания чем-либо заниматься — работать, читать, танцевать. Я просто лежал, глядя в потолок, временами проваливаясь в глубокий сон. Мне не хотелось ни есть, ни пить. Я чувствовал себя так, будто кто-то достал из меня душу. Нет, не вырвал, а именно достал, осторожно и услужливо, стараясь не поранить. Хотя уж лучше бы поранил — тогда я бы страдал, злился на себя, чувствовал хотя бы что-нибудь.
Афина лежала на моей подушке, не отходя от меня ни на секунду — разве что в те моменты, когда я спал. Она прислушивалась к моему дыханию, иногда перебиралась на одеяло для того, чтобы уловить ритм сердца, и снова возвращалась к моей голове. Иногда она терлась носом о мою щеку или осторожно прикасалась ко лбу шершавым языком, понимая, что я никак на это не отреагирую, и неслышно вздыхала. Когда-то, давно, когда она еще была маленьким котенком, она уже видела меня в таком состоянии. И точно так же спала на моей подушке, терпеливо дожидаясь того момента, когда я соизволю подняться с кровати и пойду на кухню перекусить. Она знала, что я посажу ее на стол и налью ей молока, так как мне было скучно есть в одиночестве. Она внимательно смотрела на меня, будто следя за тем, что я ем нормальную сытную пищу, а потом устраивалась у меня на коленях, когда я читал.
Теперь Афина смотрела на меня и не понимала, что со мной произошло, и почему я снова вернулся в это состояние. Хотя, скорее всего, понимала — животные чувствуют лучше людей. И от этого им вдвойне тяжелее, так как они не знают, чем могут помочь. Она крутилась возле меня, пытаясь намекнуть на то, чтобы я обнял ее, взял на руки и погладил, но в какой-то момент уставала и возвращалась на подушку. Она ждала — это она умела делать лучше всего.
Фиона заглядывала ко мне пару раз, но, как и Афина, поняла, что мне до этого нет никакого дела. И отреагировала точно так же — не ушла, оставив меня в покое, а осталась ждать. Колетт, у которой она временно жила, отнеслась к этому с пониманием. И даже согласилась на то, что будет готовить себе обед сама. Фиона сделала несколько попыток меня растормошить, но успехом они не увенчались, и она коротала время за книгами и приготовлением еды. Последнее получалось у нее очень даже неплохо — по этой причине Колетт, не любившая готовить, уговаривала ее остаться. Но есть ей приходилось в одиночестве. В конце концов, Фионе надоело такое положение дел. С утра она пришла ко мне и села на кровать.
— Так не пойдет, — сказала она. — Ты ничего не ел уже больше суток!
— Я не голоден.
Афина, услышав два голоса, негромко мурлыкнула и, спустившись с подушки, взобралась к Фионе на колени.
— Ты голоден, — уведомила меня она. — Я приготовила завтрак. Съешь хотя бы что-нибудь, так ведь нельзя. Черт побери, да сколько можно себя жалеть! Ты хоть понимаешь, что убиваешься не из-за денег, не из-за работы, а из-за бабы?! Ты совсем с ума сошел! Эй! — Она тронула меня за плечо. — Мы все за тебя волнуемся. Тебе звонила Ванесса, и Адам звонил.
Я промолчал. Фиона погладила Афину, и та довольно заурчала, прикрыв глаза.
— Вот, возьми-ка. — Я протянул руки, и она отдала мне кошку. — Погладь ее, и тебе станет легче.
Афина мурлыкнула еще раз, будто подтверждая ее слова.
— Легче? — поинтересовалась Фиона. — Она, бедная, лежит на твоей подушке и ждет, когда ты уделишь ей внимание, а ты даже не смотришь в ее сторону!
Я сел на кровати и потрепал Афину по спине. В ответ на это она вытянулась на одеяле, всем своим видом показывая, что не собирается никуда уходить.
— Территория оккупирована, — заметила Фиона. — Кстати, большое спасибо за кота! Колетт от него в восторге. Она назвала его Жак.
— Жак? — переспросил я.
— Ну да. Она сказала, что так звали одного из ее бывших. И что он ее не интересует, так что, может, он умер, и его душа переселилась в кота. Хотя бы что-то хорошее.
Я улыбнулся.
— Ты ведь хотела назвать его Кристофер?
— А теперь он будет Кристофер Жак. Она уже откормила его — он стал толстый, как диванный валик! Сколько он может есть? Он не лопнет?