Изольда резко села, уронив на пол простыню, и схватила меня за шею. Она держала одной рукой, но ощущение было такое, что меня держит за горло профессиональный боец. Я окаменела от ужаса. Она смотрела мне в глаза, а я до сих пор держала свою руку на ее сонной артерии. И я могла поклясться, что сердце не билось. Она была мертва!
— Хорошо, что ты пришла, — сказала мне Изольда. — Я думала, что мы больше не увидимся.
— Отпусти… отпусти, пожалуйста, — прохрипела я, чувствуя, что еще немного — и упаду в обморок.
— Отдай мне это.
Она протянула вторую руку. Поняв, что она имеет в виду, я замотала головой — по крайней мере, попыталась это сделать.
— Нет-нет! Тебе нельзя прикасаться к ней! Она… — Я хотела сказать «она тебя убьет», но вовремя поняла абсурдность этой фразы. — Она должна остаться у меня…
— Отдай мне ее, пока я не вышла из себя!
Я положила амулет в ее ладонь, и Изольда отпустила меня.
— Хорошая девочка, — произнесла она. — А теперь раздевайся.
— Что?! — не поняла я, пытаясь отдышаться.
— Раздевайся, — повторила Изольда. — Или ты думаешь, что я выйду на улицу в таком виде? Мне нужно твое пальто. Все остальное, так уж и быть, оставь себе.
Я сняла пальто. Изольда одела его и накинула на голову капюшон.
— Умница, — сказала она. — Не скучай.
— Ты не можешь уйти! — Я встала у нее на пути, хотя не особо представляла, как смогу ее остановить. — Ты ведь… ты ведь мертва, черт побери! Ты видела себя в зеркало?!
Изольда остановилась.
— Ну, а если я и мертва — то что? — спросила она таким тоном, будто ей сказали, что у нее сбилась прическа.
— Если ты сейчас уйдешь отсюда, это будет самой страшной ошибкой в твоей жизни.
— У тебя хорошо получаются пафосные фразы — Она сделала шаг ко мне, и я невольно отстранилась. — А теперь пропусти.
Несколько секунд я стояла рядом с опустевшим столом, после чего медленно опустилась на пол. Только что на моих глазах ожил труп, забрал принадлежащий мне амулет и ушел. Дополнительная проблема заключалась в том, что этот амулет давал ожившему трупу возможность воспользоваться чужими жизнями для восстановления прежней внешности и сил. Он будет убивать, и с каждой забранной жизнью шрамы и раны будут исчезать. Перевернутая чаша, согласно инструкциям (а я-то думала, что их писал идиот, и что перевернутой чашей просто пугают людей!), поворачивает жизнь обладавшего ей человека вспять. Изольда будет хорошеть и молодеть за счет тех людей, которых она будет убивать. А потом…
Мысль о «потом» заставила меня подняться. Потом должен появиться кто-то, кто остановит ее. Или хотя бы попытается остановить. Тот, кто, сам того не подозревая, отдавал амулету энергию — светлую, разумеется. Я уже давно решила эту несложную задачку и выбрала из трех кандидатов одного. «Потом» зависело от Саймона. А еще от меня. Потому что я не могла позволить себе опоздать.
Уже выходя из помещения, я остановилась на секунду и, достав из сумочки ручку, старательно зачеркнула фамилию и имя Изольды в висевшем на двери списке. Патологоанатомы, мягко говоря, удивились бы, заметив пропажу трупа. И вряд ли поверили бы, что он ушел отсюда на своих двоих.
Ждать лифта смысла не было. Кроме того, это бы отняло у меня время. Я взлетела по служебной лестнице на четвертый этаж и, выйдя в коридор, посмотрела на большую табличку с указанием номеров палат. Номер четыреста два, на мое счастье, был рядом — через две двери от меня. Я заглянула в палату, убедившись, что там никого нет, и вошла.
Саймон выглядел на порядок лучше Изольды, но лицо его по цвету напоминало белоснежную наволочку больничной подушки. Тишину палаты нарушало только мерное попискивание кардиографа. Я выглянула в коридор, проверив, что на горизонте нет врачей или медсестер, и вернулась к кровати, предварительно взяв со стоявшей в углу вешалки белый халат и накинув его на плечи. Под столом нашелся низкий стул, и я, недолго думая, воспользовалась им. То, что я успела вовремя, еще не означало, что я могу расслабиться. Главным условием для успешного выполнения задачи была тишина. Я взяла Саймона за руку и перевела взгляд на висевшие на стене часы с большими стрелками.