— Ну, мальчик, — сказала я ему, — не подведи.
Саймон
2010 год
Треверберг
Я плавал в душном темно-сером пространстве, где было жарко, а воздух вокруг будто прилипал к щекам и не позволял глубоко дышать. Как я тут оказался, что случилось? Сколько времени прошло? Времени тут, судя по всему, не существовало. Мне вспомнилась картина Дали «Постоянство памяти» — мягкие часы. В какой-то момент темно-серая мгла начала расцветать, затем цвета стали яркими и режущими глаз, и я оказался в длинном сумеречном коридоре с огромным количеством дверей.
Двери были похожи одна на другую. Все из красного дерева и с большой золотой ручкой в форме правильного шара. Какие-то из дверей были приоткрыты, но большинство было закрыто — а в некоторых замках я заметил вставленные ключи. Коридор освещался только с помощью висевших на стенах канделябров. Под ногами я чувствовал мягкий ворсистый ковер, но, опустив голову, с удивлением обнаружил, что это не ковер, а невысокая трава.
Я брел по коридору, приближаясь к последней двери, расположенной прямо напротив меня. Что-то внутри говорило мне, что мне стоит идти как можно медленнее, да и вообще не надо бы туда заглядывать. Но второй голос в моей голове не соглашался с этим. Дверь так и манила к себе. Приблизившись почти вплотную, я уже протянул руку для того, чтобы повернуть ключ, но кто-то позвал меня по имени. Я осмотрелся, но никого не увидел.
— Саймон, — снова услышал я. Женский голос показался мне смутно знакомым. — Не открывай эту дверь.
— Кто здесь? — спросил я, снова осматриваясь.
— Мое имя ничего не скажет тебе. Просто не открывай эту дверь.
— Почему? — удивился я. — Что там?
— Ад, — коротко ответил мне голос.
Я передернул плечами и предпринял очередную безуспешную попытку разглядеть говорившую женщину.
— Ада не бывает, — сказал я.
— Не время спорить, Саймон. Отойди от двери.
Я послушно отошел на пару шагов и услышал, как одна из дверей за моей спиной открылась. Я торопливо обернулся и увидел брюнетку в длинном алом платье. Она внимательно смотрела на меня. Где я мог ее видеть? А я точно где-то ее видел. Мне запомнились эти холодные синие глаза. Тогда я еще подумал о том, что она напоминает мне Снежную Королеву… ну конечно. Я видел ее в том клубе в старой части Треверберга. Билл пригласил меня посидеть с его друзьями. Там была хозяйка клуба, которую звали Вирджиния, она спрашивала у меня, «как я оказался в такой компании». И еще там была эта брюнетка. Она стояла наверху, на балконе, но не спускалась к нам.
Брюнетка протянула мне руку.
— Пойдем со мной, Саймон, — попросила она. — Находиться здесь небезопасно.
— Что это за место?
— Это путь в твой личный Ад.
— Личный Ад? — переспросил я. — А разве он не один для всех?
Брюнетка покачала головой.
— Нет, — ответила она — и на ее лице появилась улыбка. Это выглядело странно в сочетании с глазами, которые до сих пор были холоднее льда. — Но ты ведь не хочешь убедиться в этом, верно?
— Так что, я… умер? — спросил я осторожно.
— Отчасти, — ответила брюнетка. — Пока что ты только репетируешь свою смерть.
— А потом… я умру?
— Тебе придется умереть еще раз. А потом все будет в порядке.
Лорена
2010 год
Треверберг
— Что вы здесь делаете?
Голос извне вернул меня к реальности. На секунду боль сжала виски, как оно обычно и бывало в тех случаях, когда кто-то прерывал состояние глубокого транса. Я подняла глаза и увидела стоявшую напротив меня медсестру.
— Как вы тут оказались? — задала она очередной вопрос.
— Очень приятно, доктор Мэдисон. — Я поднялась. — Вы дежурная медсестра?
Услышав слово «доктор», рыжеволосая девушка удивленно подняла брови.
— Да. А что произошло?
— Вы совсем не следите за своими пациентами? У него останавливалось сердце.
— Не может быть!
Медсестра подошла к кардиографу и нажала несколько кнопок.
— Да, на самом деле… — Она просмотрела данные, и у нее вырвался крик ужаса. — У него не билось сердце десять… да нет, двадцать минут! Он был мертв целых двадцать минут! Как такое могло произойти?!
— Вот уж не знаю, что вам сказать. — Я поднялась со стула и взяла сумочку. — Полагаю, вы должны быть в курсе. Ведь не просто так вам доверяют человеческие жизни.