А Вивиан уже понимал. Мы пришли к этому разными дорогами, но сейчас стояли рядом. Мы уже наигрались в эти игры, не боялись быть честными с самими собой. В прошлом остались ненужные разговоры о чувствах и выяснения отношений. Мы шли себе спокойно по жизни, занимаясь своими делами, встречались с мужчинами и женщинами, получая от этого удовольствие. И, как зеницу ока, хранили тот кусочек души, в котором было темно, так темно, что никто и никогда не осветил бы его — да и не рискнул бы, потому что не знал, что там находится. В этом кусочке души жило одиночество. Не то одиночество, которое заставляет заламывать руки и страдать. Самое страшное на свете одиночество — то, которое люди выбирают сами. Когда-то они устают от боли, которую им причиняют другие, и закрывают это одиночество внутри себя. И, сколько бы мужчин и женщин мы ни встречали, сколько бы любовников и любовниц у нас ни было, оно остается неприкосновенным.
Но иногда — очень редко, но такое случается — мы встречаем людей, которые похожи на нас. Точнее, мы разные, разные, как небо и земля — но от этого похожи еще больше. Между нами, еще незнакомцами, устанавливается крепкая связь. Наше одиночество просыпается, вырывается на волю и начинает метаться, не зная, что делать и куда идти. Это одиночество заставляет нас уходить из дома по ночам, возвращаться под утро с улыбкой на губах и колотящимся сердцем, заставляет срываться посреди рабочего дня, брать билет и ехать в другой город, мять простыни, кричать, а потом шептать, потому что срывается голос, и кричать уже невозможно.
Это одиночество заставляет нас сбрасывать звонки, отключать телефон, а потом с замиранием сердца снова включать его и смотреть на экран, ожидая входящих сообщений. Мы встречаемся, сходим с ума, расстаемся, впадаем в депрессию, снова встречаемся, доводим друг друга до отчаяния, до нервного срыва, до такого состояния, когда меркнет все вокруг, когда останавливается время, и когда уже ничего не имеет значения, кроме того человека, который сейчас находится рядом с тобой. И мы знаем, что это когда-нибудь закончится. Но одна только мысль об этом заставляет нас пускаться в путешествие по этому кругу с новыми силами. Мы не можем долго находиться рядом друг с другом. Но далеко друг от друга мы тоже не можем существовать. Кто-то испытывает нас на прочность. И мы раз за разом проваливаем этот экзамен.
— Не молчи, Изольда. Это наводит меня на мысль о том, что ты чувствуешь то же самое.
— Я чувствую то же самое, но, в отличие от тебя, считаю глупым это как-то называть. В мире есть вещи, которые понятны без ярлыков.
— Что за пошлый и дешевый пафос, мадемуазель? Я вас не узнаю.
— Тебе обязательно надо все испортить.
Я попыталась отвернуться, но он взял меня за подбородок.
— Во-первых, я предпочитаю портить не что-нибудь, а кого-нибудь. Во-вторых, я уже сказал очередную циничную фразу. Теперь по сценарию ты должна повозмущаться еще, а потом я должен сказать еще одну циничную фразу, такую, чтобы ты поднялась и ушла. Потом ты снова не будешь отвечать на мои звонки, я пришлю тебе очередной букет, и ты снова приедешь ко мне в гости, забыв дома нижнее белье. Ах, нет. Моя очередь приезжать к тебе в гости, а ты будешь встречать меня без нижнего белья. У меня есть одно пожелание: встреть меня вообще без одежды, мне так больше нравится. — Заметив, что я хочу ответить, он отстранился и поднял указательный палец. — «Ненавижу тебя, Вивиан». Это твоя следующая реплика.
Я рассмеялась и, пересев на край кровати, взяла на руки кошку.
— Расскажи мне про Афродиту.
Вивиан помолчал, глядя на то, как кошка довольно жмурится под моими руками.
— Когда я учился в университете, у меня было несколько близких друзей. Наши родители хорошо зарабатывали, у нас тоже были деньги, и мы были вхожи в богемные круги. Нам было чуть за двадцать, и мы были напыщенными идиотами, которые любят похвастаться перед другими чем бы то ни было — все так, как и должно быть в таком возрасте. Тогда я как раз сдал на права и купил машину, сделал и то, и другое, первым из друзей, и чувствовал себя важной персоной. На одном из вечеров в каком-то салоне я познакомился с актрисой, которая была старше меня в два раза. Актриса почти всегда называла меня «мальчик», но она учила меня не только жизни, и я был готов закрывать на это глаза. Однажды мы катались за городом, и она сказала мне следующее: «Никогда не встречайся с женщинами, у которых невинные глаза, Вивиан. Ты — из тех мужчин, которые способны выпустить наружу их демонов. Эти женщины не будут тебе верны, а их демоны будут мучить тебя очень долго». К тому времени, как я встретил Афродиту, я уже знал, что это за демоны. Я смотрел ей в глаза и думал о том, какие они светлые и чистые. А потом сказал себе: «Да, похоже, я в очередной раз падаю в эту яму». Но к тому моменту я уже падал, падал и падал, умирал от счастья, рождался снова, потом опять умирал и рождался, ревновал, ненавидел, любил… и однажды достиг дна. Оно было таким же холодным и пустым, как всегда. На дне не бывает иначе.