Я отпустила кошку на пол.
— Мне кажется, наши ямы похожи. Это напоминает мне отношения с моим бывшим мужем.
— Так почему вы развелись?
— Я ведь говорила тебе. Это мои тараканы.
— Ну, не хочешь рассказывать — не надо. Тогда расскажи мне, как поживает Уильям.
Я облокотилась на подушку.
— С ним все в порядке. Цветы понравились ему не меньше, чем мне.
— Я был уверен, что он их оценит. И что же он тебе сказал?
— Попробовал закатить скандал, но я ему этого не позволила. Так что теперь он снял отдельную квартиру.
Вивиан снова взял портсигар.
— Это становится интересным. Значит, ты теперь мерзнешь по ночам?
— В этом нет ничего смешного. Он может серьезно навредить тебе, если захочет.
— Как именно? Лишить меня денег? Невелика потеря, да и вряд ли он станет заниматься такими вещами. Или, может, он захочет забрать у меня бизнес? Тоже вряд ли, потому что он не станет связываться с людьми, которые мне покровительствуют. Может, он решит заказать мое убийство? — Он погладил меня по волосам. — Что еще он может сделать? Самое драгоценное сокровище ему больше не принадлежит.
— Тебе тоже, — напомнила я.
— Это уже детали.
Я помахала рукой перед лицом, отгоняя сигаретный дым, и через пару секунд приняла решение в пользу того, чтобы тоже закурить. Вивиан поднес к моей сигарете зажженную спичку.
— Знаешь, о чем я подумал? — спросил он. — Если ты говоришь, что твой импульсивный невротик Уильям может как-то мне навредить, то, может, мне не стоит ссориться с ним? Мы встретимся и поговорим. К примеру, сходим в один из ваших клубов, выпьем, выясним отношения как взрослые люди.
Я выдохнула дым и улыбнулась.
— По-моему, ты не пьешь?
— Ради мирных целей я могу выпить рюмку водки. А, может, и две. Правда, есть одна деталь, о которой следует упомянуть заранее. Если в трезвом состоянии у меня есть серьезная проблема с тормозами, и я могу сказать и сделать все, что угодно, то после пары рюмок водки мои тормоза отказывают полностью. Уильям не против мужчин?
Я расхохоталась.
— Боюсь, что против. Он в твоем вкусе?
— Если честно, я до сих пор не определился со своими вкусами в плане мужчин. Но после двух рюмок водки это уже не важно.
— Уильяму двух рюмок для этой цели будет недостаточно.
— Мы нальем ему столько, сколько будет необходимо. — Он поманил меня пальцем, и я, потушив сигарету, придвинулась ближе. — Ты бы к нам присоединилась?
Он провел ладонью по моей спине от лопаток и ниже, остановившись на пояснице.
— В качестве наблюдателя? — поинтересовалась я.
— На первых порах. Я уверен, тебе было бы интересно посмотреть.
Его ладонь опустилась ниже, и я, выдохнув, прикрыла глаза.
— Разумеется. Я бы оценила.
2011 год
Мирквуд
Мои мать и отец были единственными детьми в семьях с достатком гораздо выше среднего, поэтому их брак был спланирован задолго до того, как они узнали, что это такое. Родители обвенчались, когда им обоим было по шестнадцать. Через два года они зарегистрировали брак официально, через год родилась я, а спустя восемь лет они расторгли брак, устав друг от друга и от бесконечных ссор. Небогатым людям часто кажется, что основные проблемы уходят своими корнями в безденежье. Конечно, в чем-то они правы, ничего не могу сказать — я не знала, каково это: не иметь денег. У меня было все. Всегда. Кроме одного, пожалуй: любящих друг друга родителей. Отец был пусть и очень удачливым банкиром, но совершенно холодным в общении человеком, из которого нельзя было даже силой вырвать ни единого нежного или доброго слова. Он считал, что мужчина должен приносить домой деньги, и это его основная задача. Он был спокоен, уравновешен и очень гордился тем фактом, что ему досталась такая прекрасная жена. Прелесть жены заключалась в том, что она была красива той дьявольской красотой, которая не сводит с ума разве что слепого, а также в состоянии ее отца и моего деда, крупного нефтяного магната.