Люди появились как-то неожиданно и не по одному или парами, а сразу компаниями. Словно жители всех близлежащих кварталов решили непременно собраться в одном месте, чтобы насладиться какофонией из разнообразных обрывков рока. Группы парней, в джинсах и чёрных кожаных куртках, стекались в один из ничем не примечательных двориков. Двор как двор – периметр из хрущёвок-клонов, из-за которых выглядывают ряды многоэтажек, будто родители на школьной линейке первого сентября бдят за своими первоклашками.
Только зайдя внутрь стихийного фестиваля, я поняла, чем это место было так притягательно для местных рокеров. Посреди двора прямо под открытым небом располагался бар со всеми положенными атрибутами питейного заведения: скоплением мерцающих бутылок с заточёнными внутри джиннами, разноцветным ковром этикеток от которых пестрило в глазах и услужливыми барменами, что метались за стойками.
Эпицентр алкогольных утех представлял из себя поблёскивающую гору стеклянной тары, словно обнесённую ограждением – дубовыми барными стойками. Вокруг сверкающего нагромождения, как мелкие лавчонки вокруг замка крупного феодала, были рассыпаны столы и стулья с клубящимися повсюду посетителями. Столики под лёгкими зонтами (сущая нелепость для апреля в Сибири!) тесно группировались вокруг бара, широко разбегаясь до самых дальних уголков двора. Будто какой-то сумасшедший ресторатор-авангардист, не заморачиваясь с арендой помещения, решил устроить бизнес, прямо не отходя от собственного подъезда.
Вопреки моим ожиданиям, эстрада с живой музыкой отсутствовала вовсе, зато почти за каждым столиком кучковались компашки с гитарами, разными свирелями, барабанами и каждая группа играла что-то своё, создавая немыслимый звуковой хаос. Пытаясь зацепиться взглядом хоть за какие-нибудь живые глаза, я направилась к барной стойке, ведь именно там, наверное, кипит настоящая жизнь.
Поначалу, стремясь обратить на себя внимание, я тщетно дёргала каких-то людей за рукава, хлопала по незнакомым плечам, но от меня лишь отмахивались, словно я была и не человек вовсе, а просто обнаглевшая мошка, что вьётся у лица. Мой вопрос «где я нахожусь и как мне отсюда выйти?» тонул и растворялся в общем оглушающем сумбуре. Ошалев от музыкальной каши, творившейся теперь не только вокруг, но и у меня в голове, я поняла, что в этаком шуме никто мне ничего вразумительного всё равно не ответит.
У самой стойки я заприметила один свободный высокий стул, какие обычно бывают в барах. Не без труда на него взгромоздившись, я с силой зажала уши ладонями, силясь хотя бы немного ослабить разноголосый грохот. Шустрый бармен подозрительной для наших широт латиноамериканской наружности заботливо поставил передо мной высокий бокал с небесно-голубым коктейлем. На все мои возражения, что я, мол, не пью и вообще ничего не заказывала, он только, улыбаясь на все тридцать два белоснежных зуба, кивал да ближе пододвигал ко мне бокал.
Обычно я стараюсь вести себя сдержанно, особенно в присутственных местах, но тут просто взъярилась:
– Да чего вы, в самом деле?! Не понимаете или прикидываетесь?! Я ж русским языком говорю: не-хо-чу!!!
В ответ юноша, лукаво сверкнув очами-черносливинками, вдруг издал гортанный свистящий звук, похожий на крик приморских чаек. Я не знаю, что именно в этот момент произошло, да и невозможно, видимо, объяснить сие рационально! Парализующий крик-свист или скорее гарканье вверг меня в испуганное оцепенение, но вместе с тем я сразу поняла всё, что тот пытался мне сказать.
Оказывается, донести до меня он хотел довольно многое, а главное желал успокоить, что, мол, и музыкальный бедлам этот скоро закончится, ведь через пять минут наступит час тишины, и коктейль – бесплатный презент от заведения для всех новеньких посетителей, и выйти я отсюда могу в любой момент, никто меня тут вопреки моему желанию надолго не задержит.
Однако этот зычный нечеловеческий вскрик произвёл на меня столь ужасающее впечатление, что вместо того, чтобы выдохнуть и разгрузиться, я впала в ступор и почувствовала, как беспощадный иррациональный страх сжимает моё маленькое сердце костлявой ледяной ручищей.
Поняв, что все его старания не возымели успеха, юркий парнишка поспешил удалиться, видимо, предпочитая иметь дело с клиентами, обладающими более устойчивой, чем у меня, психикой. С уходом бармена мне действительно стало легче, будто неопознанный летающий объект, неожиданно зависший у меня над головой, удалился, а вместе с ним отодвинулась и опасность моего похищения внеземной цивилизацией.