Старый железный колокол на церковной башне ударил один раз — гулкий, пустой звук повис в воздухе. Затем он ударил снова, громче. Двери церкви распахнулись, и наружу выбежал смотритель. — Эрнандо! — окликнул его священник. — Я... я думал, это ты звонишь в колокол! — Он звенит сам по себе, отче!
— Но как это возможно... — выдохнул священник, и в этот момент колокол ударил в третий раз.
Гром грянул не в небе, а глубоко под землей. Отец Бенито пошатнулся: площадь под его ногами пошла ходуном. — Землетрясение! — закричал Эрнандо. С трудом удерживая равновесие, он подхватил священника под локоть и потащил прочь от стен церкви на открытое пространство.
Люди в пижамах и ночных рубашках в ужасе выбегали из домов. Площадь кренилась, поднималась и опускалась, словно поверхность неспокойного моря. Звенели разбитые стекла. На камни мостовой летели куски черепицы и каменной кладки. А церковный колокол продолжал бить — снова и снова, отсчитывая секунды катастрофы.
Санта-Роза содрогалась в агонии яростного шума и вибрации. Затем гнев недр утих. Толчки стали слабее, превратившись в едва заметную дрожь. Всё закончилось так же внезапно, как и началось.
Отец Бенито перевел дух. — Хвала Господу! Ошеломленные жители начали собираться вокруг него, вторя словам молитвы.
Путешествие по суровому перуанскому нагорью — дело небыстрое. Прошел целый день, прежде чем отец Бенито узнал, что землетрясение, напугавшее Санта-Розу, было лишь отголоском колоссального катаклизма, эпицентр которого пришелся на продуваемое ветрами плато в двадцати милях к западу.
Пастухи из того отдаленного края прислали гонцов. Они спешили сообщить священнику о том, что именно обнажило землетрясение, расколов древние скалы.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Хулио Галлардо был в замешательстве. — Землетрясение осушило озеро на плато Альтиплано. На дне обнаружены обломки самолета. Согласно первым отчетам, это та самая машина, что пропала двадцать лет назад. — Это не просто какой-то самолет, — подал голос Педро Моралес.
Моралес занимал пост главного редактора La República, одной из ведущих ежедневных газет Лимы. Это был худощавый человек с усталыми глазами, который в свои сорок пять выглядел на все пятьдесят пять. Галлардо, владелец и издатель газеты, был человеком более плотным и вальяжным. — И что же делает его таким особенным? — спросил он. — На борту находился американец по фамилии Даннингер, — ответил Моралес. — И?
В разговор вмешался Артуро Фернандес, помощник Галлардо: — Мы навели справки. Этот Даннингер был большой шишкой в ЦРУ. У него были серьезные политические связи и влияние в высших эшелонах американского правительства. — Любопытно, — зевнул Галлардо. — Но это представляет лишь академический интерес. По последним данным, самолет идентифицировали неверно. Это не та машина, что пропала двадцать лет назад, а борт геологической разведки, исчезнувший пять лет назад.
— Мы думаем иначе, — отрезал Моралес. — Два дня назад ты говорил обратное, когда давал опровержение в номер. Что заставило тебя передумать? — Два дня назад у меня не было этого. — Моралес похлопал ладонью по толстой папке на своем столе.
Галлардо подошел и заглянул редактору через плечо. Моралес веером разложил содержимое папки: машинописные отчеты, копии страниц бортовых журналов, полетные планы, манифесты и фотографии — как целых самолетов, так и искореженных обломков. — Внушительный набор, — признал Галлардо. — Что ты хочешь этим доказать? — Это доказывает, что самолет принадлежал Даннингеру. А еще это доказывает, что инспектор Чаморро из Бюро аэронавтики солгал, когда выдал сертификат о том, что это борт геологоразведки.
— Или просто ошибся, — предположил издатель. — Тогда почему он не отвечает на звонки? — парировал Фернандес. — Почему скрывается от интервью? Честный человек, которому нечего скрывать, так себя не ведет. — Никто не любит признавать ошибки, — возразил Галлардо. — Особенно бюрократы.
— Дело не только в этом, — настаивал Моралес. — Кто-то очень не хочет, чтобы мы копали в этом направлении. — О-о! — Галлардо впервые проявил подлинный интерес. — Рассказывай. — Как только я поручил Гомесу заняться этой историей, в офисе раздался анонимный звонок. Сказали, что для здоровья всех присутствующих будет лучше, если расследование прекратится. — Обожаю такие моменты! — Галлардо хлопнул кулаком по ладони. — Когда мне советуют куда-то не лезть, значит, там точно есть о чем писать!
— Я надеялся, что ты это скажешь, — улыбнулся Моралес. — Никто не смеет диктовать условия La República!