— Почему нет? Мы заключим сделку! Это не первая история, которую мы «хороним». Что скажешь, Эспиноса? Мы договоримся? — Возможно, — протянул наемник. — У вас есть копии этих документов? — Нет, — выпалил Галлардо. — Педро, ты ведь не делал копий? Моралес лишь покачал головой: — Бедный дурак.
— Отвечай мне, Моралес! Я требую знать — есть ли другие копии?! — Да! — выкрикнул Моралес. — Да, копии есть! И если со мной что-то случится, они попадут в руки властей! — Ты с ума сошел?! — взвыл Галлардо. — С этими людьми нельзя блефовать! Ты сам сказал, что они убийцы! — Я не блефую, — спокойно ответил редактор.
— Думаю, всё же блефует, — улыбнулся Эспиноса. — Вы не очень-то склонны к сотрудничеству, сеньор Моралес. Возможно, ваш помощник будет сговорчивее. Развяжи ему язык, Угарте.
Великан двинулся к Фернандесу. — Нет! Нет! — Помощник забился в угол, закрываясь руками. — Он лжет! Нет никаких копий! — Поздравляю, Фернандес, — глухо сказал Моралес. — Ты только что нас всех убил.
— К чему эти разговоры о смерти? — картинно удивился Эспиноса. — Вы слишком мрачны, Моралес. Разве вы не слышали сеньора Галлардо? Это просто деловая сделка. — Верно! — с готовностью подхватил издатель. — Все знают: журналистов и полицейских лучше не трогать. Это правило! — Конечно, все это знают. — Эспиноса бросил свой портфель великану. — Доставай веревки.
Угарте вытащил несколько коротких отрезков каната. В его огромных лапищах они казались тонкими нитками. — Зачем это? — подозрительно спросил Галлардо. — Чтобы вы никуда не ушли, пока мы будем заканчивать дела, — ответил Эспиноса.
Моралес внезапно рванулся с места, опрокинув стул. Он бросился прямо на Эспиносу, пытаясь выхватить пистолет. Но Угарте оказался быстрее. Он перехватил редактора за горло обеими руками и легко, словно пушинку, поднял его над полом. Галлардо и Фернандес застыли на месте, парализованные ужасом.
Угарте держал Моралеса на вытянутых руках, не давая тому дотянуться ногами до своего тела. Лицо редактора налилось багровым, глаза вылезли из орбит, язык высунулся в безмолвном крике. — Что мне с ним сделать? — Угарте даже не вспотел, удерживая в воздухе мужчину весом под восемьдесят килограммов. Он протащил его через комнату и с размаху ударил затылком о стену. — Нет! — закричал Фернандес.
Штукатурка треснула. Угарте ударил снова. Звук удара не смог заглушить сухой, отчетливый хруст — шея Моралеса сломалась. — О Господи, нет! — всхлипнул Фернандес. — Тссс, — приструнил его Эспиноса. — Или Угарте придется заткнуть и тебя.
Великан разжал пальцы. Тело Моралеса сползло по стене, оставив на обоях ярко-алый мазок. Он осел на пол, голова безжизненно склонилась под неестественным углом. — Вы безумцы! — прохрипел Галлардо. — Он был прав... вы нас убьете! — Успокойтесь, сеньор. Это просто бизнес, — сказал Эспиноса. — Если бы я хотел вас убить прямо сейчас, я бы не тратил время на веревки. Свяжи их, Угарте.
Великан стоял неподвижно, глядя на труп Моралеса пустыми глазами. — Угарте! Делай, что сказано! Тот встряхнулся. На его лице появилась плотоядная ухмылка. — Он был глуп. — Нет, он был храбрым человеком, — возразил Эспиноса. — Но какая польза от храбрости, если у тебя нет оружия? Никакой.
Эспиноса не спеша курил, пока Угарте стаскивал Галлардо и Фернандеса к столу. Издателя колотила крупная дрожь. Помощник был на грани обморока. Великан уложил их на пол и накрепко связал руки и ноги. — Им бы тоже заткнуть рты, — заметил Эспиноса. — А то они уже наделали слишком много шума. Нам повезло, что офис так высоко и с улицы ничего не слышно. — Тогда зачем кляпы? — Потому что у меня чувствительный слух, а я не хочу слушать их нытье. Просто сделай это. Так будет аккуратнее.
— Подождите! — взмолился Галлардо. — Остановитесь! Я богат! Я заплачу вам любые деньги... — Оставь их себе, — бросил Угарте. Заткнув обоим рты, он выудил из кармана издателя бумажник. — Я соврал, когда сказал, что мы не грабители. Это наше хобби. — Угарте выгреб наличность. — Хм, не густо для богача. — Богатым не нужна наличность, у них есть кредитки, — фыркнул Эспиноса. — Ну что, неси «сок».
Угарте бесшумно вышел из кабинета. Эспиноса присел на подоконник, закурив новую сигарету. Несмотря на поздний час, по улицам внизу всё еще сновали машины, но никто из прохожих не смотрел на окна газетного издательства.