Курс на сближение был проложен безукоризненно. Весь путь занял около трех часов. Все это время Гурьева сковывало некое неописуемое ощущение, холодная лихорадка всепоглощающего стремления к цели. Глаза с потрясающей цепкостью вбирали в себя летящие огни видеокуба; руки, словно независимо от сознания, плясали по биопанели. Но и самый придирчивый кэп из пилотской школы не нашел бы ни единой ошибки!
Он никогда не был честолюбив. Разумеется, почел бы счастьем отправиться куда-нибудь за тридевять световых лет, покорить фантастические миры и вернуться со сказочной, сверхчеловеческой славой Язона или Одиссея. Однако не представлялась ему черствой и судьба доброго, всеми уважаемого штурмана внутрисистемных трасс, имеющего в тылу озорную красивую жену Нику, дом, полный любимых книг, и двоих-троих здоровых сорванцов, от коих эти книги придется до поры беречь.
Вряд ли жажда отличиться, прославиться гнала Гурьева вслед за подозрительным бродягой. Скорее всего то была подсознательная, внушенная матерью тяга к ясности и порядочности — позвоночник гурьевской души. Плюс интуиция, конечно…
«Великий демон, скользящий по морю жизни…»
Да откуда же это, наконец?
Скорости уравнены. Кажется — совсем рядом висит, постреливая синими газовыми языками, сплошь покрытая узловатой коростой ожогов, утолщенная к носу туша. У нее круглая слепая голова и веера солнечных батарей, истрепанные, как крылья мельницы после урагана.
Вот оно! Поймал, вспомнил!..
«Белый Кит плыл у него перед глазами, как бредовое воплощение всякого зла, какое снедает порой душу глубоко чувствующего человека, покуда не оставит его с половиной сердца и половиной легкого — и живи как хочешь… Белый Кит неожиданно всплывал смутным и великим демоном, скользящим по морю жизни…»
Это Мелвилл. «Моби Дик», опаленная диковинными страстями исповедь китобоя-философа. Ника побаивается Мелвилла.
Интересно, посвящал ли какой-нибудь китобой царственную жертву любимой женщине?
Еще сорок, от силы пятьдесят минут — и ракета войдет в силовую воронку космодрома.
Словно пар над круглым бассейном, ходит пузырями и свилями веселая атмосфера близкой планеты. Сквозят, плавая по океанам, рыжие шапки горных массивов.
Меняются цифры на табло… Тормозит! Не хочет сгореть, со всего размаха вонзившись в воздушное одеяло!
А все-таки зловеща эта непреклонность слепой головы; жутковат маниакальный бег живого мертвеца к Земле!
Сблизиться… Еще сблизиться…
Кто сказал, что у Времени каменный лик? Наверное, стареющий джентльмен в кресле перед камином, сквозь дым верной трубки философски взиравший на будущее. Время — бешеный ночной поезд, с грохотом несущийся в тоннеле, пробуравленном его собственным прожектором. Короток освещенный клинок рельсов, и мрак бежит впереди, оборачиваясь и дразня.
Зуммер. Торопливый, прерывистый голос. Что это с координатором?
— Земля-Главная вызывает диспетчера Гурьева.
— Гурьев слушает.
— Немедленно меняйте курс. Уходите.
— Почему?
— Выполняйте приказ.
— Почему?!
Молчит эфир. Нет — стрекочет, посвистывает, щелкает серебряными язычками далеких соловьев, соек, дроздов и прочей лесной мелочи. Алексей, несмотря на все старания Ники, научился узнавать только дятла — по красной грибной шапочке да синиц — по грудке с аккуратным галстуком. Так же плохо знал он и лесные цветы, и травы. Стыдно.
— Вы были правы, Гурьев. Мы привлекли системы памяти Института истории материальной культуры и Музея войн. Это космическая ракета военного предназначения, с боеголовкой… в общем, термоядерной, но особой. Ее называли гамма-бомба. Приказываю вам уходить!
Гамма-бомба? Это ж надо, какое щупальце протянулось из прошлого… Там живут птицы — на занимающем уже полнеба лазоревом, зеленом, белопенном, клубящемся вихрями куполе. Там Ника, мама, отец и братец — явный графоман, добравшийся уже до середины второго акта.
— Координатор, что вы намерены делать?
— Применить лазер.
— Не успеете. Линейные размеры цели ничтожны. Поиск рассеянным лучом и наводка сфокусированного займут много времени.
— Другого выхода нет. Земля еще раз благодарит вас, Алеша, ваши заслуги бесценны, мы были бы совсем не подготовлены… Может быть, часть населения угрожаемого района успеет… успеет спуститься в подземные горизонты… Уходите же, чего вы ждете! Рассеянный луч уже ведет поиск.