Терентий и трех верст не отъехал от дома, как сгустились снежные тучи над головой, поднялся ветер и началась метель. Он был не из тех людей, кто поворачивает оглобли, поэтому продолжил путь, плохо видя дорогу, но внутренне уповая на Бога и лошадку.
Лошадь фыркала и тащить бричку не хотела. Места Терентий Вениаминович не узнавал. Так бы он и блуждал по лесу, как вдруг понял, что рядом проходит русло реки Тухлянки. А Тухлянка впадает... Стало быть, если ехать по застывшему руслу, с пути уже не сбиться. Так он и сделал.
Прошло больше часа, а признаков города все еще не было. Очень хотелось пить. Терентий глазами поискал прорубь, должно же где-то рыбу ловить местным мужикам. Наконец, он увидел припорошенные отверстия во льду.
Остановив сани и достав ковш, который всегда возил с собой, Терентий пошел к проруби. Но прорубь покрылась льдом. Пришлось взять топор и прорубать отверстие во льду заново. Как только образовалась пробоина, Терентий опустил ковш в воду, но тут же отпрянул. На него смотрели мутные глаза и свиное рыло. Перекрестившись и кинув ковш в снег от страха, Терентий запрыгнул в сани и погнал лошадку дальше, туда, где, по его мнению, мог находиться город.
— Что ж это делается? — рассуждал он вслух. — Так ведь и сгинуть недолго. Свиное рыло в реке, вот правду говорят, в святки вся нечисть из преисподней лезет. А я дорогу, видно, попутал. Города не видать. Если засну в снегах, эту ночь мне не пережить. Вот как морозец схватывает. А утром снега столько наметет, что и тело только по весне найдут. Хотел для семьи гнездо родовое обустроить. Чтобы дочь, а потом внуки-правнуки жили и радовались, а не тут-то было. Какому Богу молиться, чтобы вызволил?
Начало вечереть. Метель не утихала, и какова же была радость Терентия Вениаминовича, когда он заметил тусклый желтый свет подслеповатых крохотных окошек. Сердце радостно екнуло: «Господи, благодарю тебя. Вот рюмочная-то. Доехал с Божией помощью».
Накрыв лошадку попоной и наполнив торбу овсом: «Поешь, родимая!» — Терентий открыл дверь рюмочной. Почти все столики были заняты.
Людишки собрались здесь, конечно, мерзкие. Взять хоть бы двух отвратительных горбатых крючконосых старух-уборщиц, которые поставив рядом с собой большие метлы, похихикивали, разговаривая противными голосами. За другим столиком сидели, похоже, дети, только лица у них были очень старые, и бородавки на них имелись. Свесив крохотные ножки с лавки, они быстро расправлялись с мясом, отщипывая куски короткими лоснящимися от жира пальцами. Кости кидали огромному черному псу, который, ощетинившись, проглатывал их налету. С белых клыков его оскаленной морды текла слюна. «Бешеный», — со страхом подумал Терентий Вениаминович. Выбрав столик подальше от собаки, он сел и подозвал бледную худую девушку-разносчицу, ее синее лицо не выражало никаких эмоций. Девушка вернулась с графинчиком анисовки, и Терентий Вениаминович, опрокинув первую рюмку, почувствовал тепло, которое волной разлилось по телу.
Одна мысль досадливо блуждала в голове: где же подрядчики? Неужели он проделал такой путь впустую?
Выпив еще пару рюмок и почувствовав, что на сердце полегчало, он продолжил оглядывать посетителей.
Напротив сидели трое. Косматые, с почти черной кожей, сухие и жилистые.
«Южане, — подумал Терентий, — на заработки приехали. Такие сделают работу быстро и возьмут недорого. Подойду потолкую, за спрос не бьют в нос».
— Приветствую, вижу, что издалека к нам.
Мужички закивали головами.
Терентий Вениаминович ободрено присел за столик без приглашения.
— Как там у вас, жарко, наверное?
Один из троицы ответил за всех:
— Так вестимо, пекло! Сами от жары устали.
— Ну, тогда вам, значит, здесь хорошо. У нас работа аки отдых будет.
«Сговорюсь за дешево», — утвердился в мыслях Терентий Вениаминович.
— Так вы сюда, значит, по работе. А с людьми договор заключаете бумажный или на словах? — про себя же подумал, что письменный договор надежнее.
Тот из собеседников, который был покрупнее да понечесаннее, заинтересовался разговором:
— Так все от клиента зависит. С кем на словах, а с кем на бумаге, да и кровью подпись скрепляем.
Терентий поежился. Что за обычаи такие у этих южан. Кровью бумагу марать!
— Нет, мне вот обычной бумаги было бы достаточно. Я ж к вам со всей душой.
Троица приветливо закивала головами. Терентий Вениаминович продолжал: