— А ты как думал, — с гордостью заявил Драко. — Это интереснее. Тем более, поцелуи от человека, который интересен, придают большее наслаждение, чем поцелуи за деньги.
— Фу, поцелуи, — Поттер аж дернулся. — Они мокрые.
Драко прыснул со смеху.
— Что?! Поттер, ты просто не умеешь целоваться. Джинни тебя не научила? Или с кем ты там еще встречался… А, Чжоу?
— О, да, с ней я в первый раз поцеловался. Это было ужасно мокро. Она еще плакала и носом хлюпала, и…
— Мерлин, Поттер, ну неужели твои поцелуйские способности настолько плохи, что ты довел бедную Чжоу до истерики? Мне казалось, Джиневра вполне была довольна, и…
— Драко, заткнись! — Гарри снова хохотал. — Чжоу плакала из-за Седрика, и… ой, не хочу ее даже вспоминать. А с Джинни мы всего несколько раз целовались. С ней, конечно, приятнее было… но все равно как-то… не знаю, странно, что ли. Прикольно, да и все. А теперь я и не хочу с ней… это все. Мне кажется, я ее и не любил толком. Симпатия была, да… но прошла и… — Гарри вздохнул и замолк.
— И ты не знаешь, что делать, особенно учитывая, что все тебе ее сватают? — догадался Драко. Гарри кивнул. — Ну и фиг с ней. Джиневра, хоть дама и эмоциональная, все поймет, если ты ей честно во всем признаешься.
— Да она знает, — ответил Поттер. — Догадалась. Спросила напрямую, я промолчал, и ей все стало ясно. После этого мы с ней не разговаривали. Уже две недели так.
Малфой вспомнил, что тогда действительно словно тень между ними пробежала, но Уизли, кажется, быстро отошла от всего и сейчас все больше времени проводила с каким-то когтевранцем с восьмого курса.
— Ты хочешь с ней помириться?
— Да… но не как с девушкой, а как… с подругой просто. Я бы хотел общаться как друзья.
— Ну, у тебя вполне это может получиться. Девушки любят слова, так и действуй через них, — объяснял Драко.
— Я косноязычен, сам знаешь.
— Смотри. Подходишь и говоришь, мол, Джинни, можно тебя на пару слов? Потом говоришь — извини, что так долго не мог тебе признаться в том, что симпатия к тебе угасла. Я боялся потерять тебя как друга, опасался, что ты обидишься и возненавидишь меня, а для меня это было бы очень тяжело. Я очень сильно люблю тебя как подругу и хотел бы продолжить дружеское общение, если ты не против. Зная характер Джиневры, она немного может подуться, а потом сама обнимет тебя и с миром продолжит общаться. Все. Главное — пореже в этой речи говори «ты», больше переводи стрелки на себя. Это работает, серьезно, — выпалил Драко, замечая, что взгляд Поттера действительно оттаивает.
— Спасибо, — выдохнул Гарри. — Но есть еще кое-что.
— Что же?
Драко показалось, что на лице Поттера заходили желваки, он явно старался собраться с мыслями и думал, стоит ли продолжать. Но, видимо, что-то его подтолкнуло, и он все-таки выпалил:
— На самом деле мне давно… Еще с шестого курса нравится один человек, но тогда я оправдывал себя тем, что мне кажется и вообще-то я люблю Джинни, и… — Гарри явно тяжело давались эти слова. — И что я просто немного… не помешался, а как это сказать… в общем, принимаю за действительность не то, что есть на самом деле. Потом, когда мы искали крестражи, мне было не до этих мыслей, нередко я все равно думал об этом человеке, это меня ранило, но я… затыкал себя делами. Теперь же… все еще хуже, на самом деле.
— Почему? — Драко изумленно изогнул бровь.
— Этому человеку на самом деле на меня плевать… как мне казалось, во всяком случае, — признался он. — Я не знаю, что сейчас, но мы все равно никогда не сможем быть вместе. Просто по причине того… что мы слишком… разные и одинаковые одновременно… Это слишком сложно, даже не пытайся понять, — он махнул рукой. — Я уже давно, на самом деле, смирился с тем, что с этим человеком ничего не может быть, и единственное, что делал — тешил себя мечтами. Только толку от них, если в реальности мы постоянно видимся и это делает лишь хуже. Я постоянно боюсь, что мои чувства выйдут наружу, это станет заметно… И это все погубит.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что иначе быть не может, — признался Гарри. — Я знаю его эмоции по отношению ко мне. И если он узнает о том, что я ощущаю… Нет. Ни за что. Это меня уничтожит окончательно. Если сейчас во мне еще что-то есть, то тогда не останется вообще ничего, и мне даже не надо будет готовиться к тому, чтобы сигануть с башни, серьезно, — Поттер снова уткнулся в его плечо и произнес дрожащим голосом. — Но я не хочу, чтобы после моей смерти обсуждали эту мою сторону. Я бы хотел умереть спокойно, но мне этого не дадут в любом случае, но… просто это то, о чем я не стал писать даже в предсмертной записке, — Поттер махнул рукой в сторону мантии, так мирно и лежавшей себе у стены, и пергамента на ней. — Всем будет лучше, если я унесу это с собой в могилу. И поверь, это не потому, что я так о ком-то забочусь или что-то в этом роде. Так будет безопаснее даже для самого человека.
Признания Поттера выбили Малфоя из колеи и… признаться, испугали. Кого он мог любить с такой страшной силой, болезненностью, и так бояться этих чувств, что Поттер был готов сразу же покончить с собой, как об этом станет известно? Вывод напрашивался один: любовь эта запретная.
— Ладно, вопрос о безопасности я отдаленно понимаю, — осторожно проговорил Драко. — И не буду давить с тем, в кого ты влюблен, говорить об этом или нет — твое право… Но ты уверен, что ты знаешь его истинные эмоции по отношению к тебе? Я уже заметил, что ты нередко многое трактуешь во вред себе… Не сам ты, а твое… подсознание, что ли, подкидывает тебе такие мысли. Ведь вполне может быть так, что человек, даже говоря, что ненавидит, на деле чувствует совсем другое. Ты не думал об этом?
Гарри тяжело вздохнул и, закусив губу, замолк.
— Если честно, я уже ничего не знаю. Но даже если… Даже если он меня не ненавидит, в лучшем случае он ко мне нейтрален. Да и… никаких отношений априори не может быть.
— Априори? Я понимаю, что твоя любовь из разряда запрещенных… Ну, я сомневаюсь, что ты любишь какую-нибудь одиннадцатилетку или животное…
— Ты за кого меня принимаешь?! — Поттер тут же подскочил, вспылив, но Драко его успокоил.
— Я и говорю, что не в этом дело. Значит, любовь к уже взрослому человеку. А тут уже все запреты — это в наших головах. Стереотипы, воспитание и все такое… Типа того, как Блэков воспитывали в ненависти к магглам и магглорожденным и, естественно, противились бракам с ними, но Андромеда, несмотря на такую запрещенную любовь, пошла наперекор семье и судьбе. Думаю, она не прогадала и была счастлива с любимым человеком. Видимо, твоя любовь тоже из подобного разряда. Подумай об этом. Даже если этот человек тебя не любит, подумай, вдруг ты сможешь довольствоваться дружбой с ним. Это уже что-то.
Гарри на какое-то мгновение замолчал, тяжело дыша, потом все же сообщил тихим голосом:
— Я сомневаюсь, что ему… этому человеку, моя дружба нужна. Даже если это будет выгодная дружба с героем.
— Это и не дружба тогда. Лучше, если он будет знать тебя именно как настоящего Гарри. В любом случае не принимай решение за этого человека, — снова обратил внимание Драко. — Он сам за себя примет.
— Ладно, — пробормотал Поттер. — Давай о другом поговорим. Это слишком тяжело, я… я не уверен, что готов.
— Понял тебя, — Малфой согласно кивнул, однако его продолжала тревожить мысль: кого же Гарри мог так любить, что решил для его же безопасности унести секрет о своем светлом чувстве в могилу? Невольно Драко отчего-то кольнуло нечто вроде… обиды.
— Ты говорил про будущее… — Гарри поднял голову. — Вообще… я не совсем уверен в том, кем хочу быть в будущем. Я, если честно, начиная с шестого курса думал, что не доживу до восемнадцати, и не из-за самоубийства, — признался он, и Драко снова обдало холодом внутри. — Я осознавал, что с огромной вероятностью я не переживу войну, поэтому и бросил Джинни перед седьмым курсом, когда мы с Роном и Гермионой отправились искать крестражи. Мы как бы договорились после войны все возобновить… но уже все было не то. И я сам оказался неприкаянным. А потом все завертелось… Рон и Гермиона оказались отдельно, у Уизли свое горе… Как и у многих семей. Я и так чувствую себя особенно виноватым из-за смерти Фреда… И смерти Люпина, Тонкс… вообще, из-за меня столько людей умерли… Лаванда теперь оборотень… И все это — из-за того, что я, черт подери, выжил…