— Да как тебе сказать, — с едкой издевкой в голосе ответила та, — есть немного. Я обрываю телефон уже больше недели — ты только сейчас заметила?
— Мадлен, поверь, было не до того. Рассказывай.
— Что так прямо сразу? А может, подождем еще пару недель?
— Ты узнала что-то про Оливера?
Мадлен молча усмехнулась. Потом встала, прошлась по приемной, заложив руки в карманы пиджака.
— Кстати, тебе повезло: Джонни сейчас нет на месте, иначе он не дал бы нам поговорить… И вряд ли ушел бы живым после разговора. Да…
— Ты о чем? — холодея, переспросила Хэтти. — Я не собираюсь его убивать. Пусть женится, станет отцом, мне уже давно безразлично.
— Вот-вот. И остался бы ребенок без отца, а жена без мужа!
— Ты мне можешь объяснить, в чем дело? И при чем тут Джонни? Кстати, он узнал про мой роман с Оливером исключительно по твоей рассеянности. Зачем ты оставила письмо на мониторе?..
— Если бы все было так просто, Хэтти! Наивная душа.
— Тогда объясни, в чем дело? Ты звонила Стефану в Англию ради этого, а теперь тянешь паузу.
— Конечно! Пришлось разыскать его телефон, ты же все время недоступна.
— Мадлен, черт возьми, ты можешь наконец все объяснить?!
Мадлен вдруг стремительно уселась в кресло напротив Хэтти, злобно глядя ей в глаза.
— Объясняю. Я здесь совершенно ни при чем! Возьмись покрепче за стул, а то упадешь. Я расскажу тебе все, как было, а дальше сама решай, что тебе делать. Итак…
— Ну?!
Мадлен строго посмотрела на подругу:
— Все началось с того, что ты очень сильно надоела Джонни. Ему хотелось отвлечь тебя от собственной персоны, а самому спокойно жениться на Кэт… — Она вздохнула. — А тут вдруг ему приходит твое выдуманное письмо про Фрэнка, и…
— И?
— Гениальный Джонни решил отыграть эту историю заново! По твоему же сценарию.
Поздно вечером, сидя в своем любимом баре и обливаясь слезами, Хэтти отправила Оливеру сообщение следующего содержания: «Сколько Джонни тебе заплатил?». А после этого позвонила Стефану и объявила, что согласна работать с ним до конца жизни, а еще согласна купить ту квартиру на Манхэттене не глядя и за любую цену.
Еще через час они сидели в ее будущем пентхаусе в окружении нескольких бутылок джина и, по выражению Стефана, «вытирали сопли».
— Но это же просто подло! — всхлипывала Хэтти. — Я просто никогда… никогда…
— Теперь ты понимаешь, почему я должен был любыми силами увести тебя от этого мерзавца?
— Они же играли мной цинично и пошло! Они же расписали сценарий… А потом глумились…
— Во-во! — оживился Стефан. — Какой там сценарий! Ты же сама все за них придумала! Джонни просто взял за основу то твое письмо про Фрэнка, нанял Оливера и разыграл все как по нотам!
— А я-то!.. А я-то думала, что само Провидение помогает мне! — завыла Хэтти. — Что господь Бог наградил меня таким чудом! Ы-ы-ы!
— Ага! Наивная… Ты вспомни: он моложе тебя, синие тюльпаны, Лувр… Что там еще-то, я забыл?
— Ы-ы-ы-ы!
— Ну понятно, в общем. Хорошо, что Мадлен вовремя спохватилась.
Некоторое время они молчали, только Хэтти периодически всхлипывала и глушила джин большими стопками.
Стефан попытался было остановить ее, но она отмела все возражения одной фразой:
— На меня не действует, а я хочу напиться вдрызг!
— Смотри, потом резко подействует и тебя придется откачивать в госпитале.
Но она только злобно мотала головой.
— Не произноси при мне слово «госпиталь»! Интересно, он и про отца наврал?
— Наверно.
— Нет… не похоже. Стефан, у него вся семья работает в театре. Не хочешь позвать его к себе в кино? — Она дико захохотала сквозь слезы. — У нас будет служебный роман… Как романтично! Ха-ха-ха!
— Я больше не дам тебе джина. А пригласить Оливера к себе — хорошая идея. Учитывая вашу историю, он неплохой актер.
— Предатель! — крикнула Хэтти, страшно сверкнув глазами, и закашлялась.
— Да я пошутил, чего ты орешь?
Хэтти принялась раскачиваться из стороны в сторону.
— Почему же я раньше не замечала? Его проговорки, несовпадения, странные фразочки…
— А когда вы, влюбленные дуры, что-нибудь замечаете?
— Но и вы, влюбленные дураки, бываете тоже не очень-то внимательны!
Стефан засмеялся.
— Один — один. Только больше не пей. Слышишь?
— Хорошо. — Она опрокинула в себя еще стаканчик и перевела дыхание. — И потом, я так отчаянно скрывала, что играю у тебя, думала, а вдруг он не любит актрис? А он что?!
— Что?
— Сам оказался актером! Поэтому-то у него так хорошо получалось играть свою роль. Ы!
— Да уж. Актер он хороший.
— Стефан! Вот только попробуй! Я сочту это предательством.
— Да успокойся ты. Не буду я его звать к себе… Если только сам попросится…
— Он знал, что я буду на банкете, поэтому и пришел, специально, чтобы… понимаешь?
— О! Отлично понимаю! — оживился Стефан, вспоминая их помятый вид.
— Он знал, что я снимаюсь у тебя, знал от Джонни! Ы-ы! Мерзавец!
— Да он все про тебя знал, чего уж там… Твоя жизнь вся была у него как на ладони. Джонни держал его в курсе, это яснее ясного.
— О-о-о!
— Успокойся. Хочешь, я сломаю о его нос свою вторую руку?
— Нет.
— Ну, тогда прости его и забудь.
— Никогда!.. Как, говоришь, его зовут? Красавчик Оливер?
— Да. Он очень широко известен в английских актерских кругах, все дамочки его обожают. — Стефан немного помолчал. — Нет, не все.
— Как это? — спросила она, размазывая остатки туши по подбородку.
— Некоторые ненавидят, как ты, например. А вообще он — хороший актер.
— Убью! Обоих убью!
— Не дебоширь. Квартира пока не твоя. Тебе охота начинать новую жизнь с разборок с полицией?
Хэтти заныла:
— Но ведь зачем-то он хотел мне все рассказать?!
— Совесть замучила. А может, они с Джонни так решили.
— Но он же сильно переживал! Я это чувствовала, это невозможно сыграть!
Она подумала еще кое о чем. О той странной уверенности, что Оливер любит ее. Любит, несмотря ни на что. Удивительно, но эта уверенность до сих пор жила в ее сердце, теперь — вместе с горькой обидой.
— Почему невозможно сыграть? Все возможно. Ты вот сыграла ненависть. Бедный Стив даже жаловался мне, что ты его сильно напугала, когда зарезала… Да… Убийство у тебя хорошо получилось, как будто ты и правда ненавидела всех мужчин на свете. При желании все можно сыграть, Хэтти.
— Стефан, — отчаянно проговорила она, — но я и действительно в этот момент ненавидела вас всех! Вместе взятых!
— Ты хочешь его пожалеть? Бедный Оливер!
— Нет. Просто мне непонятно.
— Да все понятно! — Стефан, пошатываясь, поднялся с дивана. — Он сначала работал с тобой за деньги, а потом его пробило.
— На что?
— Ну, известно на что. — Он с удовольствием зевнул. — На чувство.
— Какое?
— Хэтти, не строй из себя наивную барышню. На любовь. Ему показалось, что он влюбился. А может, и не показалось… Ты у Джонни спроси.
— Стефан, ты напился!
— Я?.. Да.
— А я — никак не могу.
Хэтти разозлилась. Алкоголь не действовал совсем. Только ноги стояли нетвердо, а голова была абсолютно ясная и мысли — четкими.
— Хэтти, мы тебе рассказали, а ты уж сама решай, простить его или нет.
— Ты на что намекаешь?
— А я на что-то уже намекал? Но мы же с тобой друзья.
— Да пошел ты к черту! Я тебя про Оливера спрашиваю!
— А, про Оливера. Да… Ты у Джонни спроси.
— Да что он ему — святой отец, чтобы исповедоваться? Откуда Джонни знает, пробило его или не пробило?
— Оттуда. Вот ты, Хэтти, умная, но все-таки дура. Если он взял свой гонорар, значит он мерзавец. А если отказался, значит пробило… Пробило… Слушай, уже три часа ночи пробило. Я больше не могу…
На этой оптимистической ноте Стефан завалился на диван и уснул крепким сном. Хэтти встретила свой первый рассвет на Манхэттене в полном одиночестве и душевном смятении. Главная мечта ее жизни сбылась: завтра она оформит документы на покупку этой квартиры, только почему-то на душе совсем не радостно.