– Поглядим-ка, а что у нас здесь, – Рокотов подмигнул своему спутнику и толкнул дверь пристройки.
В маленьком помещеньице свободного места не оставалось. Вдоль стен штабелями стояли почерневшие от времени ящики, возле входа неряшливой кучей возвышалась истлевшая ветошь.
А в центре пола Влад увидел огромную ржавую крышку люка.
Когда Рокотов с трудом откинул ее, в нос ударил сырой холодный воздух подземелья. Он посветил фонарем – вниз вел колодец, составленный из толстых бетонных колец, в стену вертикального тоннеля были вделаны металлические скобы.
– Ого! – Хашим тоже заглянул в проем. – Глубоко.., Будем спускаться?
Мальчишки любой национальности обожают приключения, особенно связанные с таинственными пещерами, подземными лабиринтами и кладами. От азарта у албанца разгорелись глаза.
– Возможно... – не стал спорить Владислав. – Но для начала осмотримся здесь, наверху. Подержи дверь, мне свет нужен.
Хашим распахнул створки, подложил под них доски. Полуденное солнце ярко осветило внутренность пристройки, и Влад выключил фонарик.
В ящиках хранились геодезические инструменты. Часть была повреждена, часть – совершенно исправна. Рокотов покопался в брошенных вещах и выудил целый видоискатель от какого-то прибора.
“Вот это очень в тему. Восьмикратное увеличение, просветленная оптика, насечки на линзах. Угол обзора, – он счистил с боковины застарелую грязь, – тридцать градусов.' Немного, конечно, но сойдет. Подобие подзорной трубы у нас теперь есть. Это радует”.
Больше ничего полезного он не нашел.
Хашим, как кот у блюдца сметаны, ходил возле люка. Рокотов почесал затылок.
“А что, собственно, мы теряем? В нашем положении запросто можем потратить час-два на исследование подземелья. Вдруг что интересное обнаружим. Скальная порода тут мощная, обвала можно не бояться... И потом, нас тут точно никто искать не будет”.
– Ладно, – решился Рокотов, – спускаемся. Но сначала – заблокируем люк изнутри.
Колодец уходил вглубь метров на восемь. Спустившись, беглецы оказались в квадратном помещении с громадным стенным пультом – масса рубильников и непонятного назначения переключателей. Из помещения в глубь горы вел темный тоннель. Хашим завороженно молчал.
“Эт-то мы удачно зашли! – Биолог посветил на казавшиеся исправными рукоятки. – Видимо, старое бомбоубежище... или спецобъект. Таких при Тито понастроили немерено. Вот только маленькая загвоздка – как бы случайно не включить систему самоликвидации. Тады ни от нас, ни от горы ничего не останется... Посмотрим, куда эти проводочки ведут”.
Толстый кабель в гудроновой оплетке скрывался в стене, у двух третей рубильников провода оканчивались замотанными синей изолентой обрубками. Было понятно, что строительство прервали на середине, успев лишь провести основные силовые линии.
Влад посветил на потолок. В ведущем неизвестно куда наклонном тоннеле через каждые пять метров висели уродливые лампы в решетчатых плафонах.
Рокотов выбрал основной рубильник, кабель от которого отходил наверх, и с усилием перевел его в положение “включено”.
Лампы мигнули, и подземелье залил тусклый, мерцающий свет.
– Ага, – обрадовался биолог, – питание есть. Ну что, мой юный друг, вперед в неведомое? Хашим восхищенно озирался.
– Здорово! – его вера в способности Рокотова достигла недосягаемой высоты. – А что тут было?
– Думаю, заброшенное бомбоубежище. А в любом бомбоубежище должен быть склад. Вот его-то мы и будем искать.
– А откуда здесь свет?
– Пока не знаю. Видимо, электричество поступает от какой-нибудь небольшой подземной гидроэлектростанции. Так часто делают на подобных объектах. Строят турбину в подземном ручье и – пожалуйста, всегда есть своя энергия.
Хашим опасливо посмотрел в глубь тоннеля.
– А крысы здесь есть? По телевизору говорили, что под землей водятся огромные, с поросенка...
– Ну да! – рассмеялся Владислав. – И пауки, которые этими крысами закусывают. Ерунда это, Хашим, глупые сказки. В природе такого не бывает.
Мальчуган облегченно вздохнул. Рядом с сильным и уверенным в себе русским детские страхи отступали.
– Пошли, – весело скомандовал биолог. И они двинулись вперед, все дальше уходя от запертого изнутри люка. Куском отвалившейся штукатурки Влад рисовал на стене кресты через каждые двадцать-тридцать метров, чтобы можно было отыскать дорогу обратно.
Бомбоубежище оказалось большим. Не просто большим – огромным. По расчетам Рокотова, они прошагали не меньше двух километров, по пути осматривая боковые ответвления и снова возвращаясь в основной тоннель. Иногда дорогу преграждали круглые стальные двери с поворотными рычагами, которые предусмотрительный Влад закрывал за собой и ставил на фиксатор. Во избежание. Преследовать их, естественно, было некому, но воспоминания о столкновении с отрядом специальной полиции были слишком свежи, и он педантично оберегал свой тыл.
Как оказалось, отнюдь не напрасно. По внутренним помещениям пронесся скрежещущий гул, пол заходил ходуном. Свет замигал и погас, гора будто в пляс пустилась.
Рокотов толкнул мальчугана на землю и распластался рядом. Сорвал с плеча рюкзак, выхватил свернутое одеяло и набросил его на голову Хашима.
С потолка посыпался гравий, скалы дрогнули в последний раз, и все стихло.
Биолог толкнул Хашима.
– Жив? Ничего не повредил? Мальчик затряс головой, вцепившись обеими руками в плечо Рокотова.
– Тихо, тихо, тихо! Не бойся, это, наверное, землетрясение... Ничего страшного, мы живы-здоровы. Сейчас будем выбираться.
То, что происшедшее не было природным катаклизмом, он понял сразу, еще не успели затихнуть раскаты подземного гула. Двойной удар и мощность толчка явственно свидетельствовали о взрыве большого количества динамита. Эпицентр находился у них за спиной, в начале тоннеля.
“Нормалек, – подумал Влад и посветил фонариком на спящего Хашима. После стресса, вызванного неожиданным взбрыкиванием горы, он вколол мальчику порцию успокоительного и уложил отдохнуть. – Проснется свеженьким как огурчик.
Влад осторожно поднялся и подошел к последней запертой им двери. Включил на секунду фонарик и проверил фиксатор замка.
“Какой я все-таки молодец! Нас могло расплющить ударной волной. А так – двери помешали. Ну, первые пять-шесть, естественно, снесло. Сколько ж я их за нами закрыл? Семнадцать или девятнадцать? Помню – нечетное число... Долбануло прилично. Если судить по сотрясению, не меньше пятисот килограммов тротила. А то и около тонны. Солидно! Только вот вопросец – а как сей динамит сюда попал? Я чего-то не углядел и включил систему самоуничтожения? Вряд ли. Тогда б рвануло сразу, едва я рубильник повернул. Двухчасовой задержки времени не бывает. Разрядился аккумулятор детонатора? Тоже маловероятно. Как питание подключилось, так цепь и должна замкнуться... Остается бомба или реактивный снаряд. А смысл? Но на руках столько взрывчатки сюда никто не потащит! Что ж получается – только мы заходим внутрь, кто-то вызывает авиацию и приказывает разбомбить это убежище? Годится только для примера в учебник психиатрии... Значит, остается одно: ракетный удар по учебному объекту во время тренировочных стрельб. Канонаду мы уже слыхали... Кстати, это объясняет и точность попадания – координаты цели оговорены заранее, посредники зафиксируют отменную выучку личного состава, и кого-нибудь поощрят отпуском суток на десять. В принципе, разумно...”
Владислав поправил сбившееся одеяло, укрывающее Хашима, и привалился спиной к стене. Спать не хотелось совершенно, организм, настроенный на выживание, изыскал внутренние резервы и поддерживал мозг в постоянном рабочем состоянии.
“Долго это продолжаться не может. Ты не супермен, рано или поздно тебе потребуется полноценный отдых. Еще три дня, может пять, – и все. – Рокотов как-никак был биологом и о возможностях человеческого тела знал достаточно. – Сутки, а то и двое придется проспать, чтобы восстановить форму. Только будут ли у меня эти сутки? Что ни день, то приключение новое... Ладно, не раскисай. Хуже, чем в долине, уже вряд ли будет. Там справился, не пропадешь и дальше”.