Кудесник не решился выходить на открытое пространство и искать возвышенность. Он просто достал прямоугольную коробочку передатчика и нажал единственную кнопку.
Мощный сигнал был принят спутником связи Агентства Национальной Безопасности США спустя 0, 00067 секунды. Местонахождение летчика было установлено, и маховик военной машины по спасению выжившего пилота начал стремительно раскручиваться.
Джесс миновал небольшой холмик, прошел вдоль густых зарослей сирени и принялся искать место, где можно было бы пересидеть световой день. Когда он выбрался на старую просеку и перешагнул первый поваленный в незапамятные времена сосновый ствол, в пяти метрах от него из-за толстого дерева выступила фигура с автоматом наперевес. Ствол недвусмысленно смотрел американцу в живот.
– Хендэ хох, Бэтмен...! – хорошо поставленным голосом штандартенфюрера СС рявкнул незнакомец.
Коннор мгновенно вскинул руки.
Следует отметить, что четвертым словом в сказанной посреди ночного леса фразе, которое Кудесник не понял, было прилагательное “вонючий”, произнесенное по-русски.
Глава 13
ТОЛЬКО В ПОЛЕТЕ ЖИВУТ САМОЛЕТЫ...”
Если находишься на возвышенности глубокой ночью, то любое движение светового пятна, огонек или тем паче вспышку взрыва заметишь с расстояния в десятки километров. О воздушном бое и говорить нечего – все как на ладони, будто сидишь в ложе огромного театра под открытым небом.
Рев работающего на форсаже двигателя “МиГ-29” заставил Владислава отвлечься от разглядывания далекого костерка и развернуться на 180 градусов. Остальное произошло мгновенно – застрекотала авиапушка, небо исчертили трассеры снарядов, мелькнул и погас язык пламени, вырвавшийся из сопла другого самолета, и в финале шаровой молнией рванула боеголовка зенитной ракеты.
Рокотов успел один раз вздохнуть, как все закончилось.
Спустя минуту-две из-за скалистого хребта вынесло белый кружочек с болтающимся под ним продолговатым предметом, весьма напоминающим человека.
Куда делся сбитый самолет, Влад не понял – ничего не упало, не взорвалось.
Мощный воздушный поток, обтекающий горы и заворачивающийся по дуге над рекой, пронес парашютиста вдоль холма, и биолог отметил его удачное приземление в двух километрах от своего наблюдательного пункта.
Обнаружить неудачливого летчика не составило труда – тот регулярно пользовался фонариком.
Рокотов поспешно спустился с возвышенности и двинулся наперехват. У пилота был один путь – через густой лесок к скалам, поскольку с обеих сторон избранный им маршрут ограничивали топкие болотца.
Биолог настиг парашютиста, когда тот, наплевав на предосторожности, с хрустом и сопением перся через бурелом. В свете луны отчетливо виднелись американский флаг на левом рукаве куртки и эмблема с орлом. Летчик был весь из себя перепуганный, озирался, как подросток в публичном доме, и вызывал жалость. От гордого аса из 95-й эскадрильи остались лишь воспоминания.
“Не жилец, – констатировал Влад, наблюдая за заполошными движениями „Икара". – Либо утонет в болоте, либо ногу сломает, либо на полицейских нарвется... Ну, правильно, летчики по земле ходить не приучены! Им небо подавай да электроники побольше... Что ж мне с ним делать? Так оставить, на живца, или в плен взять? Дилемма...”
Пилот спустился в крошечный овражек и с трудом вскарабкался на другую сторону. Рокотов бесшумно следовал параллельным курсом.
“Топает прямо в объятия этих долбаных бандитов. Если не свернет, то через два часа столкнется с ними лоб в лоб. Идиот! Его что, самым элементарным вещам не учили? Как в лесу действовать, как прятаться, как первоначальную рекогносцировку провести... Полный лох! Я от него в двадцати шагах, а он и ухом не ведет. Даже пистолет не вытащил. Да уж, с таким отношением к жизни он долго не протянет. Полицейские его точно прикончат. Хотя, по большому счету, он должен считаться военнопленным... Иди это им объясняй, умник! Вздернут на ближайшей осине – и все дела. Еще и помучают перед этим...
Скоты! Нельзя им пилота отдавать, будь он хоть американец, хоть китаец. А что ты с ним делать будешь? Свяжешь и спрячешь? Це не дило... Ладно, перехватим, потом разберемся. Двое лучше, чем один, а резона друг другу глотку грызть у нас нету. Враг-то общий, и выбираться отсюда обоим надо...”
Владислав подождал, когда летчик выйдет на просеку, шагнул из-за кустарника и с веселой злостью гаркнул:
– Хендэ хох, Бэтмен вонючий! Американец резво вздернул руки в гору. “Понятливый попался...”
– Лицом к дереву, руки на ствол и не шевелиться! – биолог перешел на английский. – Живее, бут!
Летчик обрадованно дернулся, уловив знакомую речь.
– Вы канадский спецназовец? Акцент у Владислава был действительно монреальским.
– Нет, еврейский, – съехидничал Рокотов, – что, не похож? Пейсы, к сожалению, пришлось для конспирации сбрить... А ну, живей исполняй команду!
Перепуганный пилот развернулся к дереву, уперся в него руками и широко расставил ноги.
“Вот полицейские в Штатах молодцы! – мысленно поаплодировал Влад. – Всю страну обучили, как надо при обыске становиться...”
Первым делом он вытащил у летчика пистолет и сунул себе в куртку. Пушка была солидной, “Смит-Вессон” 38-го калибра. Однако с серьезным недостатком – без запасной обоймы.
Охлопав комбинезон, Рокотов извлек маленькую черную коробочку и ткнул летчика стволом автомата под ребра.
– Это что?
– Передатчик. На случай аварии, – пробормотал американец.
– Включен?
– Да.
– Выключить можно?
– Нет...
“Славно. Первая неприятность. Не ровен час, нагрянет спасательный отряд. А со взводом американских „зеленых беретов" мне не справиться. Грохнут, как пить дать, даже не спросят, кто таков... Ну, что человеком сделано, другой завсегда испортить может...”
Влад бросил коробочку под ноги и расплющил ударом пятки. Пилот дернул плечами.
– Не шевелиться!
– У меня бумага в нагрудном кармане...
– Медленно вытащи и дай сюда. Американец достал сложенный листок и протянул руку за спину. Биолог при свете его фонарика пробежал глазами текст и хмыкнул.
– Вот клоуны! Если ты с такой бумажкой попадешь в руки к сербам или албанцам, то они и золото заберут, и тебя пытать будут, нет ли еще чего ценного... Потом, естественно, пристрелят.
– А вы-то кто такой? – не понял летчик.
– Ну как тебе сказать... Жертва обстоятельств. Можешь опустить руки и повернуться. Одно неверное движение – стреляю.
Пилот повернулся и с недоумением уставился на Владислава. Пауза затягивалась.
– Что смотришь? – усмехнулся Рокотов. – У тебя положеньице почище моего будет. Ты – враг со сбитого самолета, а про меня тут пока никто не знает. Пока... Но скоро все может измениться. Так что мы с тобой должны немедленно прийти к соглашению. Либо пытаемся спастись вместе, либо я тебя пристрелю.
Судя по лицу летчика, такой выбор не очень понравился. Предложенный незнакомцем консенсус был каким-то однобоким.
– Итак? – спросил Влад, поводя стволом автомата.
– А вы мне поможете?
– Постараюсь. Если б не хотел помочь, то застрелил бы тебя без разговоров.
– Зачем вы разбили передатчик?
– Чтобы нас с тобой не засекли службы пеленгации! – разозлился Рокотов. – Ты что, думаешь, в Югославии дикари живут? Твой бомбардировщик не из рогатки сбили. И ты – на вражеской территории. Я, правда, тоже...
– Что я должен делать? – Страх постепенно уходил, и американец стал более реалистично смотреть на вещи. Его визави пока не собирался стрелять. Это обнадеживало. Пока личность незнакомца не была выяснена, но пилоту он уже не казался таким страшным.
– Сначала ответь ты. Мы договорились?
– Да. Обещаю.
– Тогда слушай...
В течение пяти минут Рокотов живописал свою историю. По ее окончании Джесс Коннор понял, что его злоключения меркнут перед тем, что пришлось пережить этому странному русскому.
– У нас с тобой другого выхода, по большому счету, нет, – закончил рассказ Владислав. – Или выживем, или нет.