Она смотрела на простиравшиеся вокруг поля. Сухие. Заросшие сорняками. Этот участок в пять акров не был первоклассным недвижимым имуществом Джорджии. Но он принадлежал ей. Она выкупила доли Дикки Рэя и Крикет, когда они унаследовали их. Оба ее родственничка могли сколько угодно острить по поводу ее работы в клубе, но она за три месяца зарабатывала больше денег, чем они оба вместе взятые - за целый год. Может быть, это не ахти какое достижение, учитывая, что Крикет не могла удержаться на работе, а Дикки Рэй проводил большую часть времени, прикидываясь нетрудоспособным ради пособия по соцобеспечению. Когда не был мелким мошенником, который тратил большую часть своих жалких добытых денег на распутных женщин, выпивку, петушиные бои, видео-покер, и, когда мог себе это позволить, на кокаин. Почему она терпела его, Шугар не знала.
Может, потому что кровь - не водица.
Да уж, пойди скажи это Монтгомери.
Шугар нахмурилась при мысли о них. Сделала большой глоток своей диетической содовой. Было забавно, и немного нездорово то, как Монтгомери и Бискейны были повязаны друг с другом. Шугар выглядела в достаточной степени похожей на сестер Монтгомери: Аманду, близнецов и Ханну - чтобы сойти за их чистокровную сестру. Дикки Рэй и Крикет тоже, но вся эта чертова история отдавала кровосмешением. Потому-то Дикки Рэй уродился не слишком умным. Она слышала, как кто-то сказал "свет горит, а дома никого". В случае с Дикки, лампочки уже давно перегорели.
Годами Шугар слышала шепот, сплетни о том, что ее мать, Купер, состояла в периодически возобновлявшейся любовной связи с Кэмероном Монтгомери, который, фактически, приходился ей единокровным братом. Какая мерзость! И если старый скандал возник не на пустом месте, то Шугар могла быть плодом того союза. От этого ей делалось дурно. Но в таком случае получалось, что в ее венах бежит больше крови Монтгомери, чем у законнорожденной ветви семьи.
Законнорожденная ветвь семьи. Что за шутка. Нет, и никогда не было ничего, даже отдаленно законного в Монтгомери, которые, по ее мнению, притворялись, что работают и живут, не пользуясь своими чертовыми трастовыми фондами, при этом делая вид, будто Бискейны – белая шваль или еще хуже, типа проклятых прокаженных. То, что дедушка Бенедикт содержал Мэри Лу Чейни в качестве своей любовницы, не было самым большим скандалом. То, что он произвел на свет дочь вне брака, наряду со своими детьми, Кэмероном и Элис Энн, было лишь верхушкой айсберга. А вот дальше все пошло так, что бросало в дрожь. Купер причиняла много беспокойства, стремясь любыми средствами поставить старика в неудобное положение, вплоть до того, что вступила в любовную связь с Кэмероном.
Мог ли он быть ее отцом? Шугар не знала, но и альтернатива не впечатляла, потому что мужчина, за которого Купер вышла замуж, Эрл Дин Бискейн, был неудачником худшего пошиба, вруном, жуликом, человеком, который считал порку - лучшим лекарством от непослушания. Его склонность к жестокости заходила весьма далеко, и Шугар не огорчилась, когда он ушел из их жизни. Он исчез в то же самое время, когда была убита его жена, здесь, на этом же самом участке земли, когда ее односекционный [7] трейлер занялся пламенем. Согласно заключению пожарной службы, официальной причиной было неосторожное курение, но Шугар достаточно хорошо знала свою мать, чтобы не поверить в то, что она уронила сигарету в постель. Купер никогда много не курила в доме, да и то только на кухне. Тогда Эрл Дин и исчез. Не показался даже на похоронах. Но он никогда не заботился о внешних приличиях и соблюдении этикета. Некоторые люди посчитали, что Эрл Дин узнал, что жена изменяла ему, убил ее и сбежал. Даже Шугар не была уверена, было ли это правдой.
Но если Эрл Дин не был ее отцом, то скорее всего им был Кэмерон Монтгомери, и, следовательно, у нее была двойная порция крови Монтгомери. Учитывая возможное содержание двойного количества их генов в ее крови, она не хотела слишком много думать об этом, как и о психических болезнях, которые, похоже, довольно распространены в семье. Бывали моменты, когда она, казалось, просто не могла ясно мыслить, в воспоминаниях была полная путаница, а реальность представлялась не совсем правильной, как будто в ее мозгу закоротило какие-то электрические проводки. Тогда она до смерти испугалась, что у нее что-то не в порядке с головой. Но прямо сейчас ее мозг прекрасно работал, ворочая извилинами.
Надо бы позвонить этой ленивой заднице - адвокату и сказать ему, чтобы начал поактивнее настаивать на урегулировании соглашения. Ему пора начинать отрабатывать свой гонорар в две сотни долларов за час. Она решила, что если Флинн Донахью не справится с работой, то у нее оставалась одно последнее средство, чтобы попробовать получить деньги с Монтгомери. Если вдруг законный путь будет заблокирован, тогда они пойдут другой тропкой. Дикки Рэй был бы более чем счастлив негласно поработать с Монтгомери на "более личном уровне", как он это называл. Он улыбнулся своей широкой опасной улыбкой и предложил: "Позволь мне по-своему разобраться с этими богатенькими снобами".
Это ее и беспокоило.
До сих пор она сдерживала его.
Но, может, пришло время позволить узде соскользнуть на одну-две засечки.
Еще раз оглядев двор, Шугар сделала последний глоток из своей почти пустой бутылки и услышала, как простонали трубы, когда Крикет выключила воду. Она поднялась на ноги и снова подумала о телефонном звонке. Кто-то повторял ее слова. Может, ничего такого, просто естественная реакция.
Но она чувствовала, что в тут было что-то большее. Что-то злое и смертельно опасное.
Как будто оно затаилось где-то рядом в темноте, скрываясь в удлиняющихся тенях, крадущихся по болотистым землям и скользящих сквозь тростниковые заросли и камыш.
Цезарина тоже это почуяла. Побитая старая псина смотрела на неподвижный пейзаж и ее кожа под шерстью подрагивала. Ее швы были ужасным напоминанием о чем-то не совсем правильном. Чем-то злом. Цезарина испустила тревожный вой, и сердце Шугар стало ледяным как смерть. Предостережение пронеслось в ее сознании и быстро скользнуло по позвоночнику:
"Сдохнешь ты..."
* * *
Атропос гнала как сумасшедшая. Ветер трепал ее волосы. Адреналин воспламенял кровь. Она услышала страх в голосе Шугар Бискейн, почувствовала ее ужас. Господи, какой кайф! Маленькая бастардесса отгребла немного своего же. Здорово.
Полуприцеп с цыплятами заблокировал дорогу, поэтому Атропос перешла на пониженную передачу и высунулась на встречную полосу. Она выглядела пустой, так что Атропос вырулила на нее, проезжая мимо составленных друг на друга клеток, в которых обреченные грязные куры сбились в кучу и усыпали своими перьями дорогу. Когда она поравнялась с кабиной грузовика, водитель, который выглядел донельзя типичным красношеим деревенщиной с куриной фермы, с седыми волосами, выглядывавшими из-под бейсбольной кепки, усмехнулся и нажал на клаксон в попытке пофлиртовать.
Как бы ни так!
Атропос посмотрела вверх, послала ему распутную улыбку и показала средний палец, затем, увидев двигающийся навстречу пикап, вильнула перед полуприцепом, заслужив от него еще один гудок клаксона.
" Отвали!", подумала она, набирая скорость, снова проигрывая в голове ужас Шугар Бискейн во время последнего телефонного звонка. Та теряла контроль над собой и была не в очень хорошей форме. Всю свою жизни Шугар так сильно хотела быть Монтгомери, что могла все за это отдать, и сейчас она получала возможность ощутить, каково это - быть одной из них. Атропос не была пристрастной. Она в равной степени отмерила наказание каждому, связанному с деньгами Монтгомери... и разве это не то, чего Шугар всегда хотела: чтобы к ней относились как к настоящей, законнорожденной Монтгомери?
Что ж, именно это сейчас и происходит. С ней будут обращаться так же, как и с остальными членами семьи.
Атропос включила радио... и зазвучавшая песня вдохновила ее. Кто был исполнитель? Дэф Леппард [8]... точно. А песня? "Pour Some Sugar On Me [9]."