Крикет оцепенела.
- Бернеда. Ну, ты помнишь, мать. - Атропос вздохнула и отбросила волосы с плеч.
Она могла бы закурить... но еще нет. Крикет извивалась в грязи, пытаясь отползти от молочной бутылки. Жалкое зрелище. Такая наглая девчонка превратилась в желе – и все из-за нескольких маленьких пауков. Как легко было узнать об их страхах.
Безумный взгляд остановился на Атропос.
- Правильно. Она мертва.
Глаза округлились, затем послышался судорожный приглушенный вдох.
- Как? О, у нее было слабое сердце и еще... э-э, небольшие проблемы с дыханием.
Зачем впустую сотрясать воздух? Жалкое внебрачное отродье отца все равно ничего не поймет.
- Но не волнуйся. Тебе не придется долго ждать.
Она коснулась шнура, обвивавшего горлышко бутылки.
- Смотри сюда.
Она, конечно, туда даже не взглянула. Крикет просто уставилась на нее как безумная. На нее! Слабый укол нерешительности, страх, который всегда таился в глубине, всплыл на поверхность, и на мгновение Атропос усомнилась в собственном душевном здоровье, но потом задвинула страшную идею в самый дальний уголок мозга, загоняя внутрь подступавшую боль. Она поглядела вниз на испуганный ошметок грязи - связанный, с заткнутым ртом и дрожащий от ужаса.
- Твоя очередь почти наступила, - сказала Атропос, просто чтобы удержать Крикет на месте.
Она направила луч света на книжный шкаф и нашла скрытый рычаг. Щелкнула фонариком и снова услышала хныканье Крикет. Этого почти хватило, чтобы заставить ее нарушить правила и убить пленницу раньше назначенного ей времени.
Пока нет. Пока нет. Пока нет.
Терпение – добродетель.
Интересно, кто придумал это идиотское высказывание?
Атропос рано поняла, что человек должен идти собственным путем. Она не может ждать, пока ей его укажут.
Она сунула ноги в стерильные, как в операционной, хирургические тапочки и скользнула в чистую белую комнату, свой храм, подальше от мерзких пауков и еще более мерзкой белой швали внизу, в прохладу, где она могла собраться с силами и обрести внутренний покой.
Какое-то время можно наслаждаться своими достижениями.
До следующего раза.
Который - она знала - наступит очень, очень скоро.
- ... о, Боже, Кейтлин, она умерла. Мать умерла!
Голос Ханны задрожал, глубокие, душераздирающие рыдания вырывались из ее горла, пока она вопила в телефон.
Кейтлин замерла за своим столом. Она работала, пытаясь не волноваться о встрече с адвокатом, намеченной на сегодня, и отодвинуть беспорядочные мысли и противоречивые чувства к Адаму Ханту.
- Подожди минутку, - сказала она.
Она не могла поверить тому, что услышала. Оперлась на стол.
- Просто успокойся.
Должно быть, это ошибка. Наверняка. Возможно, Ханна просто под кайфом. Когда-то она уже злоупотребляла ЛСД; есть шанс, что у нее галлюцинации, и она снова выпала из реальности.
- Мама в больнице. Помнишь? О ней очень хорошо заботятся, врачи делают все, что в их силах и…
- И она мертва! Ты что, не понимаешь? Умерла!
Кейтлин не могла этому поверить. Да, мать была болезненной, но Бернеда находилась в больнице, где за ней ухаживали, присматривали, и она уже пошла на поправку.
- Это не может быть правдой.
- Это правда, ради Бога! Наверняка кто-то убил ее.
- Стоп. Это слишком смелое предположение.
Кейтлин все еще пыталась отделить факты от домыслов.
- Вот как? Ты и в самом деле так думаешь? Разве ты не въезжаешь, что происходит? - вопила Ханна, как безумная. - Послушай, я знаю, она была в нормальном стабильном состоянии, так говорили доктора и медсестры в больнице, а затем ... а затем... Трою сегодня утром позвонил главврач из «Истсайда», не помню его имени, и он утверждает, что мама умерла во сне. Почему? Как это могло случиться?
Потрясенная Кэйтлин откинулась на спинку стула.
- Не знаю. Ты уверена?
- Позвони сама в эту чертову больницу, если не веришь мне.
Ханна снова заплакала, и впервые Кейтлин начала верить ее словам о смерти матери. Давление в груди возросло. Бернеда умерла? Как такое возможно?
- Она... она болела. Может, потому и умерла.
- Да уж конечно! - Ханна громко фыркнула. - Я думаю, что кто-то ей поспособствовал. Почему этот гребаный нитроглицерин не помог дома, а? И Аманда… кто-то просто случайно столкнул ее с дороги, через неделю после того, как убили Джоша. Нет, все подстроено. Кто-то убирает нас, одного за другим.
Холод разлился в крови Кейтлин. Ханна просто озвучила то, в чем она сама себе не хотела признаваться? Не она ли - ночью, в одиночестве - подозревала, что кто-то методично убивает членов ее семьи? Но кто? Кто хочет убить их всех?