- А вы нет?
Кейтлин пожала плечами.
- Не думаю, что верю и поклялась бы любому, кто спросит, что так и есть, но... иногда... ну, я просто не знаю. Это похоже на то, как я отношусь к вере в Бога. - Она закрыла глаза, откидываясь назад на мягкую кожу. - Это не совсем правильно. Я имею в виду, я хочу верить в Бога, но не уверена, что в самом деле верю. Не то, чтобы мне хотелось верить в то, что есть духи, расхаживающие вокруг, невидимые существа, которые еще не решились покинуть этот мир, но иногда я думаю... Я имею в виду, у меня возникает чувство, что я не одна.
- Когда на самом деле вы одна?
- Да, - прошептала она, кивая. - По крайней вере, так кажется. - У нее вырвался короткий смешок. - Вы знаете, это даже для меня самой звучит безумно. Многие в моей семье думают, что я схожу с ума, как бабушка... - Ее голос затих, когда последний образ бабушки, как она ее запомнила: восковое лицо и невидящие глаза - промелькнул перед мысленным взором Кейтлин. Ее кожа покрылась мурашками, она втянула глоток воздуха.
Глаза Адама сузились при взгляде на нее.
- Вы в порядке?
- Да... нет... то есть, я не думаю, что была бы здесь, если б и в самом деле была "в порядке". - Она неотрывно смотрела на него. - Вы - мой психиатр.
- Так давайте вернемся к проклятию Монтгомери.
- О, это, - поставив свой кофе на стол, она встала и прошла к окну. Снаружи небо затянули тучи, грозя дождем. Такие же зловещие и темные, как и чертово проклятие. На веранде дома на другой стороне аллеи, женщина в большой шляпе пополняла семенами кормушку для птиц.
- Да, проклятие. - Кейтлин поколебалась, у нее было такое чувство, будто нарушает неприкосновенность частной жизни семьи, то же чувство она испытывала когда признавалась во всем доктору Уэйд.
Она рассеянно почесала внутреннюю сторону запястий, почувствовав порезы, которые начали заживать. Порезы, которые она не помнила, как наносила. Есть люди, которые наносят себе увечья, причиняют себе боль.
«Конечно, я не являюсь одной из них. О, Боже, пожалуйста, пусть это будет так».
- Мою семью преследуют психические расстройства... Ну да, и я рассказываю это, сидя здесь, у своего психиатра, который, думаю, и так знает это.
Он слегка улыбнулся.
- Почему бы вам не рассказать мне об этом?
- Не знаю, в течение скольких поколений это происходит, но моя бабушка Эвелин страдала от некоторого помешательства, за отсутствием более точного медицинского термина. Ей никогда не ставили диагноз, по крайней мере, официально, или, если он был, то это был один из семейных скелетов, который заперли в шкафу вместе с остальными. - Она посмотрела через плечо и подняла бровь. - Этот бедный шкаф уже заполнен под завязку, я думаю. Семье Монтгомери может понадобиться взять в аренду еще один, или одно из тех складских хранилищ, или целый чертов чердак. Но, так или иначе, у бабушки и дедушки Бенедикта было двое детей: мой отец, Кэмерон, и его сестра Элис Энн. Она была, в общем, как мягко выражались в семье, "не совсем в порядке", подразумевая, что она страдала от серьезной депрессии и от того, что, думаю, сегодня назвали бы биполярным расстройством. Я не помню ее, потому что ее поместили в специализированное лечебное заведение. Тем временем, Эвелин...
- Ваша бабушка, правильно?
- Да, бабушка, - сказала Кейтлин, чувствуя как будто мурашки ползут по телу, как и всегда, когда говорила о бабушке. - Оказалось, что она и сама была немного сумасшедшей. Еще до того, как обнаружилось помешательство, но опять же, это могло произойти потому, что она имела дело с дедушкой, который был... о, нет способа тактично сказать об этом. Он был бабником. Экстра-класса. - Она смотрела в окно, когда первые капли дождя начали ударять по стеклу. Сколько раз она, будучи ребенком, слышала разговоры шепотом между ее старшими родственниками, или Люсиль с Бернедой. - Его звали Бенедикт Монтгомери, человек ответственный за создание и успех банка и трастовой компании Монтгомери. У него была длительная любовная связь с секретаршей, Мэри Лу Чейни. Она забеременела и совершила такой шокирующий в то время поступок, как рождение ребенка вне брака. Я тогда еще не появилась на свет, но уверена, что бабушка Эвелин была оскорблена. Мэри Лу была не из тех, кто по-тихому уезжал в какой-нибудь дом для незамужних матерей. О, нет. Она родила ребенка и назвала ее Купер Монтгомери Чейни. Как говорят в семье, тот скандал положил начало всем психическим проблем бабушки.
- Вы в это верите?
- Видите ли, даже не знаю. Я никогда не знала бабушку иной, она всегда была... странной. Ожесточенной, по моему мнению.