Надо бы позвонить этой ленивой заднице - адвокату и сказать ему, чтобы начал поактивнее настаивать на урегулировании соглашения. Ему пора начинать отрабатывать свой гонорар в две сотни долларов за час. Она решила, что если Флинн Донахью не справится с работой, то у нее оставалась одно последнее средство, чтобы попробовать получить деньги с Монтгомери. Если вдруг законный путь будет заблокирован, тогда они пойдут другой тропкой. Дикки Рэй был бы более чем счастлив негласно поработать с Монтгомери на "более личном уровне", как он это называл. Он улыбнулся своей широкой опасной улыбкой и предложил: "Позволь мне по-своему разобраться с этими богатенькими снобами".
Это ее и беспокоило.
До сих пор она сдерживала его.
Но, может, пришло время позволить узде соскользнуть на одну-две засечки.
Еще раз оглядев двор, Шугар сделала последний глоток из своей почти пустой бутылки и услышала, как простонали трубы, когда Крикет выключила воду. Она поднялась на ноги и снова подумала о телефонном звонке. Кто-то повторял ее слова. Может, ничего такого, просто естественная реакция.
Но она чувствовала, что в тут было что-то большее. Что-то злое и смертельно опасное.
Как будто оно затаилось где-то рядом в темноте, скрываясь в удлиняющихся тенях, крадущихся по болотистым землям и скользящих сквозь тростниковые заросли и камыш.
Цезарина тоже это почуяла. Побитая старая псина смотрела на неподвижный пейзаж и ее кожа под шерстью подрагивала. Ее швы были ужасным напоминанием о чем-то не совсем правильном. Чем-то злом. Цезарина испустила тревожный вой, и сердце Шугар стало ледяным как смерть. Предостережение пронеслось в ее сознании и быстро скользнуло по позвоночнику:
"Сдохнешь ты..."
* * *
Атропос гнала как сумасшедшая. Ветер трепал ее волосы. Адреналин воспламенял кровь. Она услышала страх в голосе Шугар Бискейн, почувствовала ее ужас. Господи, какой кайф! Маленькая бастардесса отгребла немного своего же. Здорово.
Полуприцеп с цыплятами заблокировал дорогу, поэтому Атропос перешла на пониженную передачу и высунулась на встречную полосу. Она выглядела пустой, так что Атропос вырулила на нее, проезжая мимо составленных друг на друга клеток, в которых обреченные грязные куры сбились в кучу и усыпали своими перьями дорогу. Когда она поравнялась с кабиной грузовика, водитель, который выглядел донельзя типичным красношеим деревенщиной с куриной фермы, с седыми волосами, выглядывавшими из-под бейсбольной кепки, усмехнулся и нажал на клаксон в попытке пофлиртовать.
Как бы ни так!
Атропос посмотрела вверх, послала ему распутную улыбку и показала средний палец, затем, увидев двигающийся навстречу пикап, вильнула перед полуприцепом, заслужив от него еще один гудок клаксона.
" Отвали!", подумала она, набирая скорость, снова проигрывая в голове ужас Шугар Бискейн во время последнего телефонного звонка. Та теряла контроль над собой и была не в очень хорошей форме. Всю свою жизни Шугар так сильно хотела быть Монтгомери, что могла все за это отдать, и сейчас она получала возможность ощутить, каково это - быть одной из них. Атропос не была пристрастной. Она в равной степени отмерила наказание каждому, связанному с деньгами Монтгомери... и разве это не то, чего Шугар всегда хотела: чтобы к ней относились как к настоящей, законнорожденной Монтгомери?
Что ж, именно это сейчас и происходит. С ней будут обращаться так же, как и с остальными членами семьи.
Атропос включила радио... и зазвучавшая песня вдохновила ее. Кто был исполнитель? Дэф Леппард [8]... точно. А песня? "Pour Some Sugar On Me [9]."
А ведь это идея.
Чертовски хорошая идея.
_______________________
Примечания:
[1] Бронзовая скульптура "Девочка, кормящая птиц" была создана в 1936 г. скульптором Сильвией Шоу Джадсон. Их было отлито всего четыре из оригинальной гипсовой формы. Одна из них со временем оказалась на кладбище города Саванна, штат Джорджия. Статуя стала знаменитой, когда в 1994 попала на обложку романа Джона Берендта "Полночь в саду Добра и Зла". Теперь она хранится в музее города Саванна.