Все это так. Но пока этого было достаточно.
* * *
- Прежде чем я снова постучусь в дверь Кейтлин Бандо, давай пройдемся по тому, что у нас есть, - предложил Рид, когда Морисетт села напротив него в кабинке местного бара. В воздухе плотной пеленой висел сигаретный дым, голоса звучали приглушенно, разговоры сопровождались смехом. Несколько парней играли в бильярд в задней части бара, а висящий над стойкой телевизор был настроен на игру «Брэйвз» [3]. Атланта вела в счете: три - один против Цинциннати, но это был только конец третьего иннинга[4].
Нога за ногу подошла официантка и приняла их заказы. Морисетт заказала бутерброд с говядиной и расплавленным сыром и диетическую кока-колу, а Рид сделал выбор в пользу чизбургера с картошкой фри. Официально он был не при исполнении, поэтому решил взять «Будвайзер» [5].
- Хорошо, что тебе известно? Что за чертовщина происходит с этой семейкой? Выкладывай!
- Я много чего знаю. Уйму всякого. В смысле, действительно много. И большая часть этого – весьма неприглядна. Нутром чую, что они все чертовы психи. Все до последнего. И безумны не только представители младшей лиги. Я говорю и о старшей тоже. Они все прокляты. Или, по крайней мере, так кажется. Прямо одна катастрофа за другой. Отец, Кэмерон, погиб в автомобильной аварии около пятнадцати лет назад. Он потерял управление машиной по дороге на остров Сент-Саймонс и угодил в болото. Его вышвырнуло через ветровое стекло. В момент аварии Кэмерон был вдрызг пьян, ремень безопасности подвел и – бам – бедолага вылетел прямо через стекло. Его изрядно помяло: сломанные ребра, бедро, челюсть, таз, проколотые легкие, и - только послушай - его правое яичко было полностью отсечено.
- Что?
- Ага. Его так и не нашли.
- Как это могло случиться?
- Безумный несчастный случай. Они думают, что виноват осколок стекла.
- От безосколочного ветрового стекла? – не поверил Рид.
Официантка принесла их напитки и обещала скоро подать бутерброды. Когда она ушла, Морисетт вставила трубочку в свой стакан и сделала глоток.
- Старик Монтгомери был горячим поклонником автомобилей. Любил те, что постарее. Он был за рулем одной из своих игрушек. Старая модель «ягуара». Безосколочного стекла еще не было.
- Не повезло, - заметил Рид, глотнув пива. История начала вызвать у него нехорошие подозрения.
- И это только верхушка айсберга, - Морисетт сделала большой глоток своей диет-колы, как раз, когда «Брэйвз» получили очко, вызвав крик одобрения от фаната, взгромоздившегося на стул у бара. Морисетт посмотрела на телевизор, затем продолжила: – За несколько лет до этого умирает самый старший сын. Еще один "странный несчастный случай". Ну, вот скажи мне на милость, сколько этих «случаев» должно произойти в одной семье, чтобы это перестало казаться ненормальным? Так или иначе, семья находилась в Западной Виргинии в их охотничьем домике. Собрались на День Благодарения. Чарльз был на охоте. Закончилось все стрелой в груди. Угадай, кто его нашел? - она сделала еще один глоток диет-колы. - Кейтлин.
- Миссис Бандо?
- Ага. Она играла в лесу и потерялась. Заявила, что наткнулась на него, едва живого. Вытащила стрелу, и славный парнишка Чаки не пережил этого.
- Сколько ей было?
- Лет девять-десять, думаю.
- Иисусе.
- Доктор, некий шарлатан по фамилии Феллерс, был там. Утверждал, что не мог ничего сделать из-за выдернутой стрелы, и все тут. Слишком серьезная рана. Слишком большая потеря крови.
Официантка, без особого энтузиазма, поставила на стол их блюда. Рид получил бутерброд Морисетт из говядины с расплавленным сыром, а его бургер подсунули ей под нос.
Морисетт переставила тарелки.
- Как, черт побери, они умудряются каждый раз все путать? - спросила она достаточно громко, чтобы официантка с выражением вселенской скуки на лице услышала ее. - Ведь мы - не такая уж большая компания. Бога ради, нас тут всего-то двое, да и бар не ломится от посетителей.
- Может, она сделала это просто, чтобы позлить тебя.
- Что ж, это сработало. - Она нашла пластиковую бутылку кетчупа на столе и выдавила длинную красную полоску приправы на его картошку. Это почему-то напомнило Риду запястья Бандо. Порезанные под странным углом, со стекающими струйками крови. Морисетт вытянула из горки жареной картошки один ломтик и надкусила его.
- Люблю эту штуку. Но никогда не заказываю. Слишком полнит.
- Не стесняйся, - сказал он.
- Не думала, что ты будешь возражать. Таким образом, никто из нас не переест.
- И плачу я.
- Так даже лучше, - она выловила еще один ломтик картошки, провела им по кетчупу и сказала: - Есть еще кое-что, о чем нечасто упоминают, и возможно там ничего такого нет, но один из детей Монтгомери умер от СВДС [6]. Ребенок, родившийся между Троем и Ханной... вроде бы. Да. Паркер. Ему было бы около двадцати пяти, если бы он выжил.