- Я так понял, вы там давно не были, - произнёс Эрмано Тимотео, - не горите желанием узнать, как там живут?
- Кроме войны, в Южной Карлезии сейчас не происходит ничего интересного. Когда я покидал провинцию нынешний наместник и оптиматы надёжно удерживали власть. Но вот несколько лет назад, когда наместником был популяр, а Совет контролировали его противники-оптиматы всё было гораздо увлекательней. Политическая жизнь била ключом. И главное - я всё обо всех знал. Откроешь газету популяров - и все тайны оптиматов как на ладони. Прочитаешь передовицу издания их соперников - и вся правда о неблаговидных поступках наместника предстаёт перед тобой во всём своём неприглядном виде.
- Поделитесь? - в голосе алвезианца прозвучали заинтересованные нотки.
- Про кого хотите послушать первыми?
- Давайте про оптиматов.
- Если честно, ничего эдакого их противники так и не придумали. Топорно работали, без выдумки. Вот вас удивит новость, что наши оптиматы не заплатили налогов на миллиард сестерциев?
- Миллиард? - снисходительно улыбнулся Эрмано Тимотео, - да разве это сумма? Наш Круг утаил от казны разика в два больше.
- Ну, кто вас в Алвезии проверять будет, - понимающе произнёс я, - спасибо, что приличия соблюдаете и хоть чем-то делитесь. Благотворительностью занимаетесь?
- А как же, - подтвердил маг, - ну а что там с популярами и прежним наместником?
- Надо признать, что журналисты оптиматов работали куда тоньше и умело. Читать их статьи было одно удовольствие. Но это и понятно - денег у оптиматов было больше, платили они лучше, работали на них самые талантливые и не за страх, а часто и за совесть. Неудивительно, что я, затаив дыхание, внимательно следил за смелыми разоблачениями сомнительных махинаций с секретным фондом наместника, неподконтрольному нашему Совету, средства из которого уходили непонятно куда и непонятно на что. Отважно раскрывали мне глаза и на открытые хищения и левые продажи спирта нашего биохимического завода, который по фальшивым документам, вывозился за пределы провинции, а деньги, вырученные за его продажу, поступали куда угодно, но только не в бюджет. Подробно и тщательно разъясняли мне весь вред от деятельности таинственных фирм-прокладок, через которые обязали вести все финансовые операции два крупнейших предприятия провинции - Магическую Энергостанцию и Магический Металлургический Завод.
- А что в них было такого таинственного? - поинтересовался алвезианец.
- Деньги, проходя через них, мистическим образом пропадали, - зловещим шёпотом произнёс я, - и газеты прямо намекали, что без него, - я многозначительно указал пальцем вниз, - тут не обошлось.
- Это серьёзное обвинение, - одобрительно кивнул Эрмано, - это они ловко сообразили. Эти ваши прокладки ведь создавали по указанию наместника?
- Формально да, - многозначительно подтвердил я, ясно намекая, кто на самом деле стоял за их появлением.
- Серьёзно, - ещё раз задумчиво произнёс маг.
- Так и суммы немалые, - пояснил я.
- Ну а чью сторону держали лично вы? - поинтересовался алвезианец, - вы ведь обладали правом голоса?
- Конечно обладал, - ответил я, - я же окончил Академию. Скрывать не стану - голосовал я за оптиматов. Заключил с ними негласное соглашение - я не ищу их милостей и не выслуживаюсь перед ними, а они в свою очередь плюют на меня с самой высокой колокольни.
- Какое мне дело до всех до вас, а вам до меня, - на свой манер переделал нашу сделку Эрмано Тимотео, - что же, весьма мудрое решение, синьор Ломбард. Воистину счастлив тот, в чью жизнь не лезут сильные мира сего и власть имущие. Что же вы имели против популяров и их лидера? Идейные разногласия?
- Скорее сугубо личное, - возразил я,- и дело даже не в том, что за пару лет до окончания своего срока наместник взял и сократил зарплаты бюджетникам и пенсии на добрую треть.
- Популяр урезает зарплаты бюджетникам и пенсии на треть? - недоумённо уставился на меня алвезианец, - ваш наместник что, с головой не дружил?
- Наследие проклятого прошлого, - небрежно пояснил я, - ведь каких-то пять лет назад он состоял в партии оптиматов. Знаете как это бывает, долгие годы человек усердно охраняет интересы магнатов и крупных плантаторов, а потом бац - и вдруг понимает, что всё это время он жил совершенно зря, а его основное призвание - защищать права и свободы простых граждан. Верите вы в такие перемены?
- Если честно, с трудом, - откровенно сказал маг.
- Вот и я не поверил.
- А как он объяснил столь радикальную урезку? - поинтересовался Эрмано.
- Денег в бюджете нет, - объяснил я.
- Понимаю, - кивнул алвезианец, - две прокладки, протечка спирта, неконтролируемый секретный фонд - брешь всё это, видать, проделало знатную. А держаться он не посоветовал?
- Тонко намекнул.
- И что, граждане не проявили политической сознательности? - язвительно произнёс маг.
- Нет, - радостно сообщил я.
- Тем не менее, вы уверяете, что причина вашей неприязни несколько иная, - напомнил алвезианец.
- Верно, - согласился я, - даже если бы наместник ничего не сокращал и урезал, я бы голосовал против него. И вот почему. Один мой одноклассник, с которым мы поддерживали приятельские отношения, решил попробовать себя на ниве свободного предпринимательства. Он основал общество, которое покупало и продавало металлический лом. Удивительное совпадение, но один из помощников наместника, по совместительству, занимался тем же самым. В частности они оба поставляли металлический лом нашему Магическому Металлургическому Заводу. Естественно, что их отношения лучше всего характеризовало умное слово - конкуренция.
- Помощник наместника. Я представляю, что последовало дальше.
- Очень скоро моего одноклассника арестовали по обвинению в крупном хищении. Якобы он, заключая очередную сделку, прекрасно сознавал, что приобретаемый им лом на самом деле стоит значительно больше той суммы, что прописана в договоре. Но самое удивительное началось позднее. Пока мой одноклассник сидел в тюрьме, в Империи вступил в силу новый уголовный кодекс, из которого исключалась статья, по которой обвинялся мой приятель. На этот факт обратил внимание судьи его защитник, на очередном судебном заседании. Но судья, после непродолжительного разговора неизвестно с кем, в ответ бодро заявила, что ничего страшного в этом не видит, и что освобождать из-под стражи обвиняемого и закрывать дело она решительно не намерена. Моего знакомого отправили обратно в тюрьму, а следствие продолжилось как ни в чём не бывало. А затем в тюрьме произошло непонятно что. Итогом же этого непонятного стало то, что мой одноклассник впал в кому. Его срочно перевели в тюремную больницу, врачи которой добросовестно подходили к нему каждые два часа и внимательно смотрели на него пытливым и тревожным взором, проверяя - не помер ли он. Так прошли целые сутки, по окончанию которых, главный врач громогласно, во всеуслышание объявил защитнику и родителям приятеля, что помочь ему он ничем не может, и что его нужно срочно перевозить в столичную клинику, пока не наступили непоправимые последствия. Разумеется, принять сразу же столь ответственное решение никто из следователей не отважился. Или просто не захотел. Прошёл ещё один день. У моего одноклассника началось омертвение головного мозга. Собственно, перевозить его куда-либо стало уже совершенно бессмысленно, но вот именно поэтому, дабы его смерть наступила не в тюремной больнице, приятеля наконец-то освободили под подписку о невыезде. Умер он на следующий день, не приходя в сознание, но всё-таки на воле. Его адвокат, который принял всё произошедшее близко к сердцу, писал во все инстанции, дело получило широкую огласку, и наместник публично заявил, что берёт расследование обстоятельств смерти моего приятеля под личный контроль. Следствие провели тщательно, добросовестно, отработали всевозможные версии и пришли к единственному верному выводу - несчастный случай.