Первым забрезжил теплый свет, пробиваясь сквозь плотную тьму, следом пришли колокола, лишь отдаленно напоминая гулкий перезвон Биг-Бена. Харви разлепил тяжелые веки, в недоумении оглядывая размытый пейзаж неизвестного паба.
Он с опозданием осознал, что его рука судорожно сжимает пивную кружку, от которой разит не хуже, чем от Темзы в жаркий день. Сладковатый душок гнили плотно осел на языке, вызывая непроизвольные спазмы в горле. Судорожно вздохнув, он понадеялся, что по глупости своей не прикасался к жуткому пойлу. Пытаясь понять, что происходит, он медленно осмотрел помещение, охватывая толпу странно одетых людей и непривычную планировку паба.
Окружающие его люди, казалось, были сильно пьяны, указывая на поздний час, и по большей части уже лежали на столах, а не веселились, отмечая окончание рабочего дня, как это происходило в любом паршивом пабе поздним вечером.
Что-то во всей этой картине было неправильным, жутким и чужеродным. Он не помнил, как очутился в этом месте или даже как выходил на улицу, но, когда он подумал об этом, деталь казалась несущественной. Дело было в чем-то ином. Стараясь продраться сквозь сонные мысли, он почувствовал как истина понимания приближается к нему, зависая у самых кончиков пальцев.
Преодолевая тяжесть своего опьяневшего тела, он поднялся с табурета и слегка пошатываясь на одеревеневших ногах, поплелся в сторону ближайшего спящего пьяницы, когда его желудок скрутил резкий спазм, заставляя согнуться.
Красные сгустки, смешанные с его желудочным соком, капали на пол с болезненно приоткрытых губ, заставляя радоваться, что он в очередной раз забыл поесть. Хриплый кашель раздирал раздраженное горло, вынуждая все больше красных капель падать на потемневшие от времени доски пола. Внутренности будто сдавливали сильные руки, выжимая слезы из глаз. Ноги подкосились, заставляя и без того трясущееся тело вздрогнуть от тяжелого удара об пол.
Лоб покрылся испариной, и Харви почувствовал, как холодные капельки скатываются у него по спине. Ладони защипало; поднеся руку к слезящимся глазам он с ужасом увидел, как на коже медленно, подобно рабскому клейму, выступает неизвестный символ, заставляя кожу гореть и пузыриться.
Казалось, стоило картине добраться до его мозга, как боль пронзила руку, перекрывая даже жуткие спазмы желудка, а истошный крик застрял в легких, не способных набрать достаточно воздуха, чтобы впустить его.
Дверь со стуком распахнулась; уплывающим сознанием Харви различил в проходе высокую фигуру мужчины в одежде, устаревшей на пару столетий, покрытую многолетней грязью и пылью. Черты его лица размывались, как это всегда случалось в искаженном мире Харви, но одна деталь ярко отпечаталась в голове, когда он почувствовал, что боль забирает его сознание. Тяжелый золотой медальон в виде круга с включенной внутрь восьмиконечной звездой, в центре которой, подобно насмешке над хорошим вкусом, красовался большой, потемневший от грязи рубин.
***
Хватая воздух, подобно утопающему, Харви подскочил на стуле, испуганно распахнув глаза. Дорогое бархатное платье измялось в том месте, где его рука судорожно вцепилась в ткань, а лоб болел, украшенный отпечатком тяжёлой подставки швейной машинки.
Луиза, как всегда злорадная до его страданий, широко улыбалась, скрывая свой взгляд за неестественной тенью, покрывающей верхнюю часть ее лица. Портному с ужасной силой захотелось ударить наглую галлюцинацию, но нехарактерно яркий свет, бьющий из небольшого окна, заставил его отвлечься. Очевидно, дождь окончился, и солнце решило одарить Лондон своим присутствием на кануне Дня всех святых, а он уже безнадежно опаздывал с работой.
Как и всегда за день до любого праздника ателье то и дело приветствовало посетителей. Уставший Харви выжимал из себя улыбки, отвешивал комплименты, вносил последние корректировки, подгонял старые платья и отдавал законченные заказы. Убогие пустые стены и почти отсутствующая обстановка сегодня совершенно не смущали богатых господ, слишком занятых мыслями о светских вечеринках и свежих сплетнях, которые они, несомненно, смогут там услышать. Провожая последнего клиента, Грин с усилием сглотнул вязкую слюну, понимая, что он так ничего и не поел. На протяжении всего дня у него с трудом, но можно было найти время на перекус, но упорно не отпускающий утренний кошмар эффективно убивал весь аппетит.