Рикольф продолжал представлять присутствующих.
— Румодд Длинный Лук, Лэйдред Завоеватель, Вольфар Топор…
Последнее имя заставило его внутренне крякнуть. Вольфар, смуглый толстяк с густыми бровями, жесткими черными волосами и кудлатой, нечесаной, доходившей ему почти до пояса бородой, был западным соседом Лиса. Позапрошлой зимой у них произошла кровавая стычка из-за какого-то пустяка, а потом Вольфар уехал. По приглашению Рикольфа к его дочери, значит.
Рикольф между тем продолжал бубнить, перечисляя прочих гостей, потом перешел к домочадцам. Джерин маялся, он хотел есть, и аппетит его разгорался все больше. Наконец Рикольф произнес:
— А вот и последняя, но ничуть не менее важная персона, чем все вышеназванные, моя дочь Элис.
Джерин едва ли заметил, как Вэн сорвал с себя шлем и в полном боевом снаряжении умудрился изобразить нечто вроде поклона. То, что скрывалось под золоченым нарядом сегодняшней Элис, наглядно свидетельствовало, насколько способно менять мелких пигалиц время. В какой-то десяток лет! На мгновение он пожалел о том, что она не надела платье с более открытым лифом, как это принято у южан, однако и то, что имелось на ней, прекрасно подчеркивало все ее стати.
Длинные каштановые волосы волшебно струились по белоснежным плечам, зеленые смеющиеся глаза дрогнули и стали чуть шире.
— Я хорошо вас помню, лорд Джерин, — сказала Элис. — В прошлый ваш приезд вы играли со мной, сажали меня на колени. Однако времена меняются.
— Вы совершенно правы, миледи, — сокрушенно вздохнул Джерин.
И сел на первое попавшееся место, оказавшись между Райвином и Вольфаром.
— Сажали, значит, ее на колени? — переспросил Райвин. Его мягкий вкрадчивый голос превращал все им сказанное в нечто, подобное южным затейливым кружевам. — Я бы погрешил против истины, если бы сказал, что подобное желание не посещало меня, равно как и, позволю заметить, многих из тех, кого мы тут видим. Но вот появляется человек, уже, оказывается, воплотивший в реальность самые трепетные мечты целого десятка знатных вельмож. Поистине, за этим парнем надо следить в оба.
И он с чопорно-опечаленным видом поднял свою кружку. Возможно, даже с долей издевки, однако Джерин решил, что это не так, и в свою очередь осушил кубок. Выпив эля, Райвин скривился. Ну, естественно, ведь все южане предпочитают пиву вино, однако к северу от Керс виноград растет неважно.
Кто-то ткнул Джерина локтем под ребра. Вольфар радостно улыбался ему, обнажая обломанные, но крепкие зубы. Джерин подозревал, что в нем есть что-то от оборотня. Его волосатость чудесным образом изменялась по мере кружения по небу четырех лун, а три года назад, когда Нотос и Мэт одновременно сделались полными, прошел слух, будто Вольфар один отправился в леса трокмуа и загрыз там несколько человек разом.
Сейчас, к счастью, он выглядел вполне цивилизованным и воспитанным элабонцем.
— Как поживаешь, Лис? — спросил он.
— Пока неплохо, — спокойно ответил Джерин.
Краем глаза он увидел, как Райвин поднял бровь с тем особенным выражением на лице, которое и ему самому было присуще. Уникальное выражение. За другими Джерин его не знал. Он вдруг почувствовал, что прошел своеобразное испытание.
Когда наконец принесли еду, в животе у него уже бурлило. Повара Рикольфа готовили просто, не прибегая к помощи всяческих специй или приправ, без которых, как помнил Лис, не обходились их собратья на юге. Еда была незамысловатой, но вкусной. Говядина жареная и вареная, жареная птица с хрустящей коричневой корочкой, баранина, свиные ребрышки в остром соусе, сливочный сыр с твердой вкусной кожицей, густой суп в горшочках и горы свежеиспеченного хлеба. Доброе пиво Рикольфа служило приятным дополнением к ужину. Молоденькие разносчицы бегали взад-вперед с бронзовыми блюдами в руках, пытаясь выиграть гонку с людским аппетитом.
Райвин и еще пара гостей порой похлопывали пробегающих мимо девчонок. Но — украдкой, и Джерин хорошо понимал, почему это так. Не пристало знатным вельможам, претендующим на руку дочери Рикольфа, строить куры каким-то служанкам. Вэна же ничто такое нисколько не беспокоило. И когда над ним склонилась одна из милашек, он, не задумываясь, чмокнул ее, а потом ущипнул. Девушка взвизгнула и едва не выронила поднос. Краснея, она отстранилась, но все-таки улыбнулась в ответ.
Пирующие бросали обглоданные кости на грязный пол залы, где проворные собаки Рикольфа, рыча, за них грызлись. Когда грызня становилась слишком уж шумной, пара уборщиков из крепостных наводила порядок, колотя слишком задиристых псов тяжелыми башмаками. Но, несмотря на столь строгие меры, гам стоял просто невыносимый.