Как раз в это время позвонила секретарша Николая, но ее звонок уже не произвел на него никакого впечатления. Что слишком, то слишком – Олег разучился удивляться, а тем более негодовать. У него на столе лежали карты уже несуществующих государств, а Тамара, склонившись над ними, возбужденно рассказывала, как сделала свое открытие.
Бывший муж позвонил ей сегодня ночью, когда она уже ложилась спать. Звонок был какой-то странный – он намекал, что желает возобновить отношения. Это было тем более удивительно, что в воскресенье женщине показалось, будто Валерий вовсе не хочет ее видеть. Но еще более странным был его рассказ о неудачной попытке ограбления.
– Конечно, попытка была неудачной – у них нечего воровать, – сказала она. – И все бы ничего, но тут он признался, что неделю назад к нему приходила какая-то дама и просила отдать нечто, отданное Маше на хранение. И я вспомнила об этих картах!
Едва подумав о них, Тамара была уже уверена, что угадала правильно. Во-первых, Маша давно приобрела привычку уносить из дома все дорогие ее сердцу вещи и прятать их в стенном шкафу Тамары. Однако этот шкаф Тамара знала наизусть. Она изучила каждую полку со всем ее содержимым и могла рассказать историю каждого предмета. Каждого, кроме этих самых карт, которые бывшей свекрови явно не принадлежали.
– Помнишь, мы говорили о том, что владелец карт обязательно явится и потребует их обратно? Вот он и явился. Вернее, она. Это была женщина лет тридцати. Я попросила ее описать, и вот тут…
В описании внешности той странной визитерши ничего примечательного не было. У тысяч женщин длинные темные волосы и карие глаза, многие из них прилично одеты или ярко накрашены… Эти черточки никак не складывались в единое целое, пока у Тамары не возникло смутное подозрение. Портрет был слегка похож на Нину. Но могла ли это быть Нина? Валерий упоминал о каких-то очках, а та ими не пользовалась.
– И тогда я спросила про то, как она была одета. Ведь когда Нина приходила ко мне – а это было на следующий день после того визита, на ней было пальто с белым воротником, очень похожее на Машино, только подороже. Валера ответил, что на ней вовсе не было пальто, но вспомнил сиреневый свитер.
Сиреневый свитер помнил и Олег. У Нины был такой – совсем новый, она купила его недавно и надевала очень часто.
– Ты думаешь, это была она?!
– Я это точно знаю! – твердо сказала Тамара. – Когда он сказал про свитер, я велела ему немедленно приехать. Бедняга…
Она усмехнулась.
– Он-то, наверное, думал, что я соблазнилась его предложением. А мне хотелось, чтобы он как можно скорее взглянул на снимок из альбома. Один я отдала следователю, но второй, там, где Нина одна, у меня еще остался. И он ее опознал. Правда, не с первого взгляда – все-таки разница перед ярко накрашенной дамой и юной застенчивой девушкой на старом снимке оказалась слишком велика. Но в конце концов Валерий признал, что это именно та женщина, которая к нему приходила.
Олег был слишком потрясен, чтобы делать выводы. Тамара даже обиделась – так вяло он отрегировал на ее рассказ.
– Похоже, ты мне не веришь, – холодно сказала она. – Тебя вообще еще что-нибудь волнует?
Женщина явно собиралась освежить в памяти вчерашнюю ссору, когда ему пришлось выслушать упреки в бесчувствии и в том, что он слишком быстро забыл свою возлюбленную. Олег очнулся:
– Еще как волнует, однако… Не могло выйти ошибки? Откуда у Нины такие карты?
– Никакой ошибки нет, – отрезала она. – А откуда у нее карты – нужно спрашивать у наследников. Такие имеются?
– Да, но они не имеют никакого отношения к таким вещам! Муж торгует древесиной, мать работала где-то в Министерстве путей сообщения. При чем тут «Театр земель» пятнадцатого века! Скорее всего, эти карты оказались у Нины случайно. В конце концов она могла приобрести их по случаю в каком-нибудь антикварном магазине…
Произнося это, Олег сильно кривил душой. Он прекрасно помнил, что Нина, несмотря на свое библиотечное образование, была совершенно равнодушна к редким книгам. Для нее не имело никакого значения, в каком году, каким издательством издана книга, которую она читает, и что изображено на обложке – кровавая лужа или золотое тиснение по настоящему сафьяну. Главным для нее всегда оставалось содержание. Допустить, что Нина могла рыться в антикварных залежах и тратить деньги на карты, которые даже читать нельзя, – значило вместе с тем допустить, что он совершенно не знал эту женщину.
– Меня больше интересует, зачем она передала свои карты Маше, – вздохнула Тамара. Она немного успокоилась, но все еще выглядела хмурой. Олег снова почувствовал себя виноватым – она действовала, а он совершенно ушел от дела.