– Вот глухой дьявол, натопит, как в бане, и морит людей. У него артрит, вечно мерзнет.
– А-аит… – грустно подтвердил Кирюша. – Ваады а-ите?
– Олег, может, в самом деле водички? – тревожно спросила Тамара. – Как ты себя чувствуешь?
Он медленно поднялся, цепляясь за угол печки. Повел взглядом – комната больше не кружилась, все предметы остались на месте. Семену Федоровичу удалось открыть форточку, и струя морозного воздуха побежала в натопленную духоту.
– Нет, мне уже хорошо, – поблагодарил Олег. – Не знаю, что со мной случилось… Устал.
– Это нервы, – кивнул букинист. – Так вот, что касается книги, я не договорил. Каким-то неизвестным субъектом из нее было вырезано около пятнадцати карт, причем из самой середины фолианта. А показательно то, что до этого книга была в превосходном состоянии. Насколько это вообще возможно для такой седой древности… В общем, настоящая трагедия. Я как услышал – сердце защемило, что уж говорить о самом дедушке… Он бы скорее руку себе дал отрезать, чем эти страницы.
Кирюша понял, о чем идет речь, и добавил кое-что от себя. Он сообщил, что воры забрались в жилище его друга среди ночи, когда тот спал, и ничего, кроме этой книги, не тронули. Хотя могли бы вынести множество редких и старинных вещей.
– И хозяин не проснулся? – удивилась Тамара. Она взяла себя в руки и говорила почти спокойно. Но Олег различал в ее глазах острые яркие искорки. Женщина очень волновалась.
– Я же вам говорю – ему почти девяносто, – сокрушенно возразил Семен Федорович. – Он почти ничего не слышит. Хотя до Кирюши ему все равно далеко. Кирюшу тоже как-то попытались обворовать, правда, старикан? Все иконы у тебя вынесли, хорошо – милиция помогла. Тут отделение прямо напротив, увидели, что какой-то незнакомый молодняк выносит сумки из Кирюшиной избушки. А к нему такие гости не ходят. Он ведь у нас дед-лесовик, один на всю Москву… Местный дух.
Кирюша понял и довольно засмеялся.
– Самое грустное, что теперь этот фолиант потерял половину своей ценности, – продолжал Семен Федорович с профессиональной скорбью. – Или цены – кому как нравится. Испохабленная вещь – это уж на любителя. Сами понимаете, такой товар не всякого устроит. Ну вот хозяин и колеблется – что ему теперь делать? Оставить книгу у себя – одни слезы. Продать? А сколько брать? Кто ее, такую, купит?
Он махнул рукой:
– Вот если бы он прежде ко мне обратился, я бы ему такого покупателя нашел! А теперь… Не знаю, как за это взяться.
Олег повторил, что ему все равно хотелось бы увидеть эту книгу. В целях научного интереса. Но Семен Федорович выдвинул жесткое условие – книгу можно увидеть только в том случае, если она немедленно будет приобретена.
– Зачем зря старика нервировать? Он и так на ладан дышит. Вы учтите – это вам не магазин, он к каждой вещичке всей душой прирос. И никому ничего не продавал – никогда в жизни. Мог быть богатым человеком, а живет черт знает как!
– Мы подумаем, – быстро вмешалась Тамара. – Да, Олег? Подумаем.
Она взяла его под руку и крепко сдавила локоть пальцами. Олег понял – женщина хочет его отсюда увести.
– Но почему вырезали именно эти карты? – спросил он. – Почему не унесли всю книгу?
Семен Федорович развел руками:
– Ну, мало ли почему. Такая книга – вещь громоздкая, ее так просто не унесешь. Но думается мне, что это сработали какие-то недоумки. Решили, что смогут продать на черном рынке несколько картинок и замести следы – никто, дескать, не поймет, откуда они взялись. А может, не представляли себе, сколько за всю эту прелесть можно выручить. Не знаю, я этого с ними не обсуждал. А вы, я вижу, остыли. Что и требовалось доказать. Кому нужен порченый товар?
Он слегка обнял за плечи Кирюшу и шутливо его тряхнул:
– Вот если бы нашлись карты, да, Кирюша? Хозяин бы немало за них заплатил!
– Вы же говорите, что он нищий, – удивилась Тамара.
Но Семен Федорович очень серьезно пояснил, что для восстановления своего имущества хозяин книги никаких денег не пожалеет. А деньги у него есть – как не быть. Он владеет такими вещами, которые еще получше денег, потому что с каждым днем становятся все дороже.
– Старичок расстался бы кое с чем, чтобы получить обратно свои картинки. И в милицию на воров не заявит, я его знаю. Найти бы только! Скажите, вы могли бы ему помочь?
Глава 18
Олег подумал, что ослышался. Семен Федорович произнес последнюю фразу небрежно, не вкладывая в нее никакого особого смысла. Но потом, когда он понял, о чем его просят, ему снова стало душно. И не из-за жары – комната успела проветриться. Рядом стояла тихая, настороженно замершая Тамара.