Однако Олег продолжал твердить, что возлюбленная явилась к нему в черном пальто. Именно эта деталь потрясла его, поскольку он сразу уловил сходство с женщиной, убитой на Чистых прудах. Из давнего рассказа самой Нины следовало, что после аэропорта и визита к матери она домой не возвращалась, а следовательно, переодеться нигде не могла. И тогда с помощью Олега отыскали стоянку, где женщина оставляла на несколько дней свою пострадавшую машину.
Давнюю клиентку никто из работников стоянки не вспомнил. А уж ее наряд – тем паче. Но был предъявлен регистрационный журнал, куда заносились данные о поставленных на хранение машинах. И обнаружилась странная вещь, которая никак не согласовалась с рассказом Нины.
Судя по ее словам – Олег отчетливо помнил, – отвезя Диану к матери, она долго заметала следы, опасаясь неведомых преследователей. Потом поставила машину на стоянку и поспешила к месту назначенного свидания. Опоздала совсем немного – не больше чем на час. Значит, машина должна была оказаться на стоянке вскоре после полуночи.
Однако в журнале значилось совсем другое время. Судя по записи, синяя «Хонда» с соответствующим номерным знаком была поставлена на стоянку в пятом часу утра.
И тогда, после долгих уговоров со стороны второго следователя, Николай дал согласие на подробный разговор с дочкой. Впрочем, девочка пошла на откровенность очень охотно. Она гордилась, что ее допрашивают, как взрослую, и обосновывала показания так, что следователь только диву давался. Диана подтвердила, что мама была в шубе, приведя свои собственные доказательства, включая жвачку. На вопрос, куда они поехали из аэропорта и о чем говорили по пути, Диана поведала, что мама сразу повезла ее к бабушке. По дороге они ссорились, потому что Диана вовсе не хотела туда ехать. Но потом мама решила подвезти какую-то женщину, голосовавшую на обочине, а при посторонних ссориться неприлично.
– Но ведь твоя мама торопилась?
– Очень, гнала как сумасшедшая!
– Зачем же она задержалась, чтобы взять седока? Ей деньги были нужны?
Диана начала улыбаться. Наверное, ей просто стало жалко ту женщину, пояснила девочка. А та даже не сказала, куда ей нужно. Просто сидела и молчала, иногда смотрела на Диану, но так ничего ей и не сказала. Потом Диана с мамой поднялись к бабушке, а та женщина ждала в машине.
– Постой, – не выдержал следователь, – твоя мама оставила в машине незнакомого человека?
Диана задумалась, потом подняла тяжелые ресницы:
– Знаете, может, они были знакомы, – проговорила она.
– Почему ты так думаешь?
– Они все время молчали, – сказала девочка. – А незнакомые люди всегда начинают разговаривать.
Но самый большой триумф ожидал следствие, когда девочка принялась описывать ночную пассажирку, не назвавшую своего адреса. В конце концов девочке показали увеличенную фотографию, и она уверенно подтвердила, что именно об этой женщине говорила все время.
– Почему же ты раньше о ней не говорила? – едва не застонал следователь.
– А кто меня спрашивал? – все так же серьезно, почти с вызовом ответила она. И в этот миг Диана была умопомрачительно похожа на своего отца, который присутствовал при всей беседе и с тревогой посматривал на дочь.
Именно тогда наконец была взята на экспертизу верхняя одежда Нины. До этого были обследованы на частицы краски одежда Николая, а также принадлежавший Торцовым гараж. Все – с отрицательным результатом. Зато на правом рукаве шубы – той самой, которую запомнило столько свидетелей, – без труда обнаружились глубоко въевшиеся в мех частицы синей краски. Невооруженным взглядом никто их не разглядел, поскольку шуба была из темного меха.
Николай был счастлив – ему вернули машину и неимоверно гордую собой и своим отцом дочь. Уезжая в сопровождении друга-адвоката, он даже не вспомнил про деньги. Тем более что друг всячески советовал не ввязываться в это темное дело.
– Что там провернула твоя жена – тебя уже не касается, – со знанием дела говорил он.
Николай поднес палец к губам и покосился на Диану. Но та, казалось, не слушала. Девочка смотрела в окно и меланхолично грызла леденец.
Ему бы очень хотелось сохранить происходящее в тайне, но его фирма была так мала, что вскоре все ознакомились с ходом уголовного дела. Тем более что многих сотрудников тоже вызывали для дачи показаний. Теперь Николай то и дело ловил на себе странные взгляды. В них были тревога, любопытство, какое-то настороженное сострадание. Но больше всего в этих взглядах было изумления.