Наконец появился маленький автобус – сперва один, за ним чуть погодя второй. Несколько машин въехали вслед за ними и полностью забили узкий двор. Олег вышел наружу, вглядываясь в лица, но стараясь самому не привлекать внимания. Он разглядел, как в подъезд вошла семейная пара, с которой он беседовал вчера, – Валерий и Лика. Узнал знакомых соседок – одна из них, та, что постарше, была в черном кружевном платочке на обесцвеченных волосах. А из последней машины вышла Тамара. Он узнал ее даже со спины и негромко окликнул по имени. Женщина обернулась, растерянно повела глазами… И нахмурилась, увидев его.
– Вы тоже здесь? – Она не подала руки, когда Олег подошел к ней вплотную. – Зачем? Вас пригласили?
– Нет, конечно. Хуже того, – Олег покосился на подъезд, – когда я вчера тут был, меня приняли за следователя.
– Ничего удивительного.
– Да, конечно… Только я не стал их разубеждать. Так что теперь никак не могу туда пойти.
Тамара нетерпеливо взглянула на часы, одернула рукав серой шубы:
– А собственно, зачем вам туда ходить? Вы едва знали Машу.
– Вот и хотелось бы узнать о ней больше.
– Вы все еще беспокоитесь о своей подруге? – Тамара была без очков, и он не понимал выражения ее глаз. То ли она почти ничего не видит, то ли в самом деле растерялась. – Я вам уже говорила – обратитесь в милицию.
– Она сама не хочет, а я… Я ей никто. Дело в том, что она замужем и, конечно, не за мной.
– О, боже мой, – протянула женщина. – Что вы вчера узнали?
– Почти ничего. Только то, что в одиннадцатом часу вечера ваша бывшая свекровь ушла из дома в неизвестном направлении. И уже не вернулась. Что никто ей перед этим не звонил, никуда не звал. Что она боялась темноты и не имела никаких прав в собственном доме. Что родной сын сживал ее со свету за малейшую оплошность, за плохой обед…
Когда он произнес последнюю фразу, Тамара неожиданно схватила его руку. Пальцы у нее были очень горячие, хотя женщина была без перчаток.
– Правда! – тихо сказала она. – Сколько раз я думала, что ее нужно забрать к себе! Только это было невозможно. Она бы не пошла, боялась стеснить. И потом, он ей все-таки сын… Что еще?
– Вот именно, что ничего. И я все еще не знаю, зачем она поехала на Чистые пруды, кто ее пригласил туда, кого она ждала.
– Но этим занимается милиция! Не проще ли подождать, пока они это выяснят?
– Они могут сделать это слишком поздно.
Моя… – он чуть запнулся, – знакомая может быть уже мертва. Она уверила себя саму в стечении обстоятельств и ни за что не хочет слышать, что Машу могли убить вместо нее. Говорит – это простое совпадение, у нее самой могли быть смертельные враги. Конечно, хорошо бы…
Олег наткнулся на пристальный, похолодевший взгляд Тамары и быстро поправился:
– Хорошо бы это доказать.
Во дворе уже почти никого не осталось, если не считать тех же старух у подъезда. Их, как видно, не пригласили на поминки. Тамара помедлила, снова взглянула на часы и неожиданно предложила Олегу идти за ней. Она что-нибудь придумает.
Пока они поднимались по лестнице, она тихо сообщила, что поминки будут происходить сразу в двух квартирах. На это пришлось пойти, так как квартира Валерия слишком мала – там с трудом разместились бы двадцать, в крайнем случае – двадцать пять человек. И готовить негде – на крохотной кухоньке стоит двухконфорочная плита. Так что соседка, живущая дверь в дверь и хорошо знавшая Машу, сама предложила свою площадь на этот день. В ее однокомнатной квартире разместятся те, кому не хватит места у хозяев. Кто именно – Тамара не знает. Хотя она предпочла бы сидеть именно там, поскольку на сегодня с нее хватит общения с бывшим мужем.
В самом деле, на площадке были приоткрыты две двери. Тамара, не постучав, провела Олега в ту, что напротив. В комнате за двумя составленными столами сидели люди. Судя по их потерянному виду – едва друг с другом знакомые.
– Сюда, – Тамара тихонько подтолкнула его к свободному стулу. – Я сейчас приду, подержи мне место.
Она перешла на «ты» неожиданно и совершенно естественно. В этом было что-то заговорщицкое, одновременно ребяческое и интимное.
Олег остался за столом один. То есть вокруг были люди, но он чувствовал себя совершенно одиноким. «Какого я свалял дурака, – подумал он, не притрагиваясь к стоящему перед ним прибору. – Что я могу узнать вот так – забравшись в чужой дом?! Кто со мной заговорит? О чем я могу спросить?!»