Женщина вдруг встрепенулась, оглянувшись на дверь:
– Легок на помине! Чего ему тут надо?
Олег краем глаза увидел входившего в комнату Валерия и отвернулся к окну. «Если он меня узнает, будет скандал! Ну не полезу же я под стол!»
Однако он тревожился напрасно. Валерий его не узнал. Он обменялся с кем-то из гостей несколькими фразами – говорили насчет машин, упоминали мраморную мастерскую. Речь шла о памятнике – и даже Олега, человека постороннего, задело, как спокойно и деловито обсуждал эту тему осиротевший сын. Ирина Степановна сидела как на иголках. Когда Валерий ушел, она немедленно встала:
– Ну, и я пойду. Что-то мне так тяжело… С Тамарой повидалась, и спасибо.
Через несколько минут к столу вернулась Тамара. Она уселась, дунула в сложенные ладони, будто отогревая их, и залпом опустошила рюмку водки. Лицо у нее было бледное, сердитое, нижняя губа слегка подергивалась, будто ее сводило судорогой.
– Я знала, что он дурак, но не думала, что такой, – вымолвила она наконец. – Ты представляешь – не желает со мной говорить! Я вхожу в комнату – он глаза отводит. Подхожу к нему – убегает. Он тут был? Я так и думала. Только на лестнице его и перехватила.
– Валерия?
Она кивнула:
– Ведет себя как школьник. Чего он боится? Или невеста попалась такая ревнивая? Просто идиотизм! Мы же давно развелись, пора успокоиться… – И, неожиданно сменив тему, Тамара сообщила: – Он мне сказал то же, что и тебе. Маша в тот вечер ушла из дома поздно, куда – не сказала. Только со мной такой номер не пройдет.
– Что вы… Ты имеешь в виду?
– Маша обязательно должна была что-то сказать перед уходом, – пояснила Тамара. Она говорила тихо, еле слышно, делая вид, что занята своей тарелкой. – Я ведь жила с ними и прекрасно знаю, как она себя вела. Правда, теперь многое могло измениться. Эта Лика… Да черт с ней.
Тамара сказала, что бывший супруг наотрез отрицал, будто его мать сообщила, куда идет. Дескать, просто хотела прогуляться, что тут такого? Она часто гуляла перед сном.
– Это верно, – заметила женщина. – Но не в такую пору и не в такую мерзкую погоду. Словом, они что-то скрывают. И он, и его невеста.
– И узнать невозможно?
Тамара пожала плечами и отодвинула тарелку:
– А как узнаешь? Ножом припугнуть, что ли? Не захотят – не скажут. Я думаю, этот вопрос им уже задавали десятки раз. И следователь, и ты. Это бесполезно. Кстати, тебя так и не вызывали?
Узнав, что персоной Олега следствие так и не заинтересовалось, Тамара раздраженно заметила, что в таком случае надеяться вообще не на что. Если его – такого важного свидетеля – оставили в покое, значит, делом занимаются спустя рукава.
– Я тут спрашивала кое-кого из соседей – ходила ли милиция по квартирам, спрашивали о чем-нибудь? Нет, никто их не беспокоил. А могли бы спросить – может, кто-то видел Машу в тот вечер? Может, разговаривал с ней?
– В конце концов, прошло еще не так много времени, – попробовал возразить Олег, но Тамара возмутилась:
– Прошло достаточно времени, чтобы люди все перезабыли. Неужели мне самой пойти по квартирам? Так у меня времени на это нет!
Она разволновалась и заговорила громче. В какой-то момент Олег обнаружил, что за столом наступила тишина и все слушают только его соседку.
– Тамара…
Она осеклась, обвела взглядом притихшее застолье и неожиданно встала:
– Что ж, я пойду. Ты со мной?
Он тоже поднялся, неловко попрощался – сам не зная, с кем именно, и они вышли. Женщина велела ему взять верхнюю одежду и не задерживаться в прихожей. Они оделись уже на лестнице, спустившись на один пролет. Тамара нервничала и спешила.
– Как глупо, – пробормотала она, выйдя на улицу вслед за Олегом. – Но иногда я просто не умею сдержаться.
– Ничего, – успокаивал ее Олег. – Никто не понял, в чем дело.
– Надеюсь. Знаешь, ведь могут решить, что я злюсь на бывшего мужа и потому его подозреваю. Люди всегда придумывают самые простые объяснения. Ревность, например… А я на него не злюсь.
Олег лицемерно ответил, что верит в это. Он видел, что Тамара испытывает по отношению к бывшему мужу довольно сильные чувства. Если не злость, то по крайней мере презрение. Он предложил подвезти ее, и Тамара, уже не колеблясь, приняла его предложение. Чем дальше машина отъезжала от дома, тем больше успокаивалась женщина. Казалось, само место, где прошло несколько лет ее жизни, действовало на нее угнетающе. Наконец она вздохнула:
– Ну вот и все. Маши нет, и мне незачем будет сюда возвращаться. Знаешь, за эти два года я ни разу не чувствовала себя свободной. Хотелось отрезать прошлое, не думать, забыть этот адрес… Но тут оставалась Маша – не могла же я отрезать и ее!