– Как? Да ведь Нина сама ходила в милицию, в прошлый понедельник!
– Это она вам так сказала?
– Конечно! Я с ней там не был, но… Но… – Он вдруг осекся. Так некстати отключенные телефоны, остановленный будильник, ее странный уход поутру – почти бегство. А вечером – сбивчивый жалобный рассказ о том, что в милиции к ней отнеслись пренебрежительно….
– Вот вам и «но», – грубовато заметил Николай. – Никакого заявления не было. Я и то думал – что за чепуха? Да разве Нина стала бы заявлять на меня в милицию? Сами посудите – она же ко мне вернулась! Получается, доверяла? Не считала убийцей?
– Она все равно говорила, что вы ей подозрительны! – не выдержал Олег. – Мы просто поссорились, вот она и вернулась домой!
– А, да бросьте вы, – устало ответил тот. – Это чисто семейные сцены. Сегодня доверяет, завтра нет… И так много лет подряд. Нет у следователя никакого заявления – нигде его нет. Я ждал-ждал, когда же меня об этом спросят? А потом, как идиот, сам намекнул – дескать, как быть с заявлением моей жены? Мы потом полчаса не могли друг друга понять. Слава богу, я не все им рассказал. А то бы… Вовремя спохватился!
В результате выяснилось, что Нина в милиции не была, на собственную машину жалоб не предъявляла, и о первом наезде, а также о царапинах там ничего не знают.
– Я оттуда выскочил, как из бани, – признался Николай. – Аж в глазах темно стало! Короче, она нам наврала. Так я и знал!
Олег был ошеломлен. Чего-чего, а этого он никак не мог предположить. Не была в милиции? Но ведь решилась, твердо решилась! Как она осматривала царапины на крыле, как раскаивалась в том, что сразу не заподозрила супруга… Возмущенно описывала Олегу, как пыталась убедить следователя в своей правоте. И что же получается? Лгала?!
– Вы мне не верите? – заметил Николай, впрочем, без особого огорчения. – Ваше дело, можете сами сходить в милицию и узнать. Только лишнего не говорите! И за то спасибо, что я от этой мороки избавился! А то, если рассуждать по-вашему, я главный подозреваемый.
– Но тогда… Тогда вас теперь не заподозрят… – пробормотал Олег. Он был совершенно сбит с толку и не знал – верить Николаю или нет? И все-таки склонялся к тому, чтобы поверить.
– Вот именно, – согласился тот. – Вы все про первый наезд говорили – как это для меня плохо, да почему моя машина поцарапана… А теперь получается, что этого наезда как бы и не было!
– Но он все равно был! И только благодаря Нине о нем не узнали в милиции!
– Да, спасибо ей за это, – сумрачно ответил Николай. – Ну что ж, я свое слово сдержал – поставил вас в известность. А теперь…
Он сдержанно попрощался и отошел к группке ближайших родственников покойной. Потрепал по плечу Диану, потом грубовато, но в то же время бережно прижал к себе девочку. Та слегка извернулась из-под отцовской руки и снова нашла взглядом мужчину, с которым тот только что разговаривал. Олег отвернулся.
С телом он не прощался, лоб не целовал – не решился. Но к гробу все-таки подходил, и ему показалось, что Нина очень изменилась, хотя лицо не было изуродовано – во всяком случае, никаких ран не было видно. Но выражение… Точнее, отсутствие выражения. Одушевляющая сила исчезла, а оболочку он не узнавал, хотя Олегу казалось, что знал и любил это лицо. Круглый выпуклый лоб, за которым теперь не было ни единой мысли, опущенные ресницы, застывший, задранный кверху подбородок, непривычно, чужими руками подкрашенный полный рот… Олег ничего не узнал и после очень жалел, что смотрел в лицо покойнице. Прежняя Нина исчезла, как только он взглянул на эту. У него даже не осталось ни одной фотографии – Олег не запасся материалом для воспоминаний, потому что не ожидал, что они так быстро расстанутся. Осталось только это сероватое, замершее среди белых кружев лицо. А потом – длинная колонна разномастных машин, окраинное, открытое всем ветрам кладбище, желтая глинистая яма, суета, женские слезы. И небо над кладбищем – серое, застывшее, тоже как будто мертвое.
А после похорон он поехал к Тамаре – не позвонив, не предупредив о своем визите. Олег загадал – если ее не окажется дома, он больше никогда с ней не свяжется. Просто потому, что все это не имеет смысла. Нина мертва, и даже если найдут убийцу – это ее не воскресит. С Марией все давно кончено. И есть ли между этими женщинами какая-то связь – в сущности, теперь не важно. С их смертью все связи распались. Зачем кого-то искать, к чему строить догадки? Нужно жить дальше.
Но Тамара оказалась дома. Она как раз занималась с очередным учеником, и когда отворила Олегу дверь, он услышал доносящиеся из комнаты странные, заунывные звуки – будто кто-то пел горестную песню без слов.