И она провела пальцем по краям карт. В самом деле, на каждом пергаменте слева виднелись свежие, довольно неровные следы осторого ножа. Олег сложил карты вместе, сравнил срезы и нахмурился:
– Такое ощущение, что все вырезано из одного места. Видишь – неровности совпадают.
– Ты говоришь – все вместе представляло старый атлас?
– Да, он назывался «Театр земель». И уж поверь мне, Тамара, на эти кусочки телячьей кожи всегда найдется покупатель. Особенно сейчас, когда стоящих антикварных книг становится все меньше. В магазины они уже практически не поступают – расходятся прямо из подсобки или из-под полы. Безумный бум, когда можно было купить практически все что угодно, у нас уже прошел в начале девяностых или даже еще раньше. Старые коллекции распроданы, а те, кто их сохранил, не собираются с ними расставаться. А карты сейчас очень модно вешать на стенку в красивых рамках – для украшения интерьера.
С него весь сон слетел. Он перебирал пергаментные листы и ощущал сладкое волнение библиофила, которому посчастливилось сделать редкую находку. Тамара тоже волновалась, но несколько по другому поводу. Ей не давал покоя вопрос – откуда подобная вещь могла оказаться у ее бывшей свекрови?
– У них в доме никогда не было ничего подобного!
– А на ее работе? – напомнил Олег.
Тамара охнула и неожиданно села на пол. Растирая занемевшие колени, она довольно резко объяснила, что Маша скорее отрезала бы себе палец, чем позволила что-то вынести из хранилища. Да и потом – зачем ей эти карты? Не собиралась же она их продавать?
– А вдруг собиралась?
Женщина окончательно оскорбилась:
– Я тебя прощаю только потому, что ты не был с ней знаком! Хочешь сказать, что она была воровкой? Решила заработать себе на прибавку к пенсии и перед увольнением двинула эти карты из хранилища? С ума сошел!
– Ну ладно, а откуда она их тогда взяла?
Тамара решительно сложила карты – теперь она обращалась с ними более почтительно, и упаковала увесистую связку в оберточную бумагу.
– Может, это вообще не ее добро, – как бы про себя сказала она. – Может, ей их дали на хранение?
– Или на оценку?
– Да что она могла оценить? Разве что научную ценность. Хотя, ты прав, ей могли дать эти карты, чтобы посоветоваться. Вдруг кому-то досталось наследство, а что с ним делать – человек не знал? Но тогда у них есть хозяин…
– А почему она спрятала их у тебя?
– Сына боялась, – коротко ответила Тамара и закрыла шкаф. С трудом поднявшись на ноги, она прижала к груди сверток. – А еще больше, кажется, она опасалась Лики. Та могла выбросить что-нибудь, решить, что это просто старый хлам. Меня удивляет другое. Почему Маша ничего мне не рассказала? Она всегда спрашивала разрешения, чтобы положить что-нибудь в этот шкаф, хотя я его вроде как ей подарила.
– За этими картами должен прийти хозяин, – напомнил ей Олег. – Лучше бы спрятать их понадежнее. Уверяю тебя – это слишком большая ценность, чтобы хранить их вот так – среди старых газет и варенья.
– Спрячу, – пообещала Тамара. – Только как этот хозяин меня найдет? Где он? Неужели не слышал, что Маша умерла?
Он уже опять улегся в постель, погасил свет, а в соседней комнате все не утихали шаги Тамары. Она ходила из угла в угол, паркет поскрипывал, отмечая каждое ее передвижение. И Олег уже не мог уснуть. «Как-то глупо у нас получается, – подумал он. – Она мне нравится? Конечно! Я ей? Скорее всего, да. Иначе не оставила бы ночевать. Я выспался, пришел в себя… Так что же я тут лежу? Она может разозлиться и даже возненавидеть меня. Моя первая жена призналась как-то, что с ней чуть такое не случилось – потому что я не сразу начал к ней приставать…»
Он мучился этим вопросом до самого рассвета, едва ли не терзаясь угрызниями совести – как будто поступил непорядочно по отношению к Тамаре. Но за утренним завтраком она была куда веселее, чем накануне, и обиженной не выглядела.
– Нам нужно ехать к следователю, – решительно сказала она, когда гость доел яичницу. – Сегодня же. У меня есть его телефон, я сейчас позвоню. Вот они обрадуются!
– Ты думаешь?
– А как же? Ведь у них до сих пор нет никаких зацепок! Если бы не ты – просто не знаю, когда бы все это кончилось. А теперь я чувствую – конец близко!
«Хотел бы я знать, каков будет конец», – подумал Олег. Визит к следователю его вовсе не впечатлял. Только вчера Николай подал ему руку на кладбище, над могилой своей жены. Только вчера радовался, что та не писала никакого заявления и он вышел сухим из воды. И просил, чтобы Олег не усугублял ситуацию, не вредил ему… А он именно это и собирается сделать. Если рассказывать, то рассказывать все.