– Уходите, – повторил Валерий. – У меня ничего для вас нет. Мать все завещала мне.
– Но вы не понимаете, о чем речь! Она никому не могла завещать мое имущество!
– Да какое имущество?! Знаете что? Я сейчас позвоню в милицию, пусть разберутся! – не выдержал Валерий. – Был тут на днях один тип, тоже все задавал вопросы, заливал, что следователь. А потом оказалось – никакой он не следователь, пришел с улицы. Так что – выход там!
Она все еще не двигалась с места. Ее спугнуло только то, что Валерий в самом деле снял телефонную трубку. Гостья круто повернулась на каблуках и через секунду исчезла из квартиры. Остался только длинный шлейф ее духов да еще очки, в качестве сувенира. В какой-то момент женщина их сняла да так больше и не надела. Валерий приложил очки к глазам и понял, что оказался прав. Стекла были простые, и он, с его стопроцентным зрением, видел в них превосходно. Тогда он окончательно убедился, что гостья была обыкновенной мошенницей, пытавшейся его надуть.
Лику этот визит тоже взволновал – ревность перешла в страх, и она объявила, что дело нечисто, вокруг его матери крутятся какие-то подозрительные люди. И не зря, не зря она погибла такой ужасной смертью! Добропорядочных граждан просто так не стреляют!
И сейчас Лика твердила, что она не может быть спокойна в квартире, куда являются то фальшивые следователи, то мошенницы в поддельных очках, то вообще какие-то погромщики! Лучше уж она уйдет обратно в коммуналку. По крайней мере, там все предельно просто и понятно. Сволочи-соседи, пьяный отец, младшая сестра, меняющая четвертого парня за последний год… Ничего, ей не привыкать!
– Буду спать в прихожей на полу, но по крайней мере не попаду ни в морг, ни в сумасшедший дом!
И тут Валерий понял, что ему вовсе не хочется ее останавливать. Это открытие его поразило – в последнее время он только тем и занимался, что пытался привязать к себе Лику. А собственно, зачем? Она продолжала что-то говорить, ее рот открывался и захлопывался, на бледном лице застыло выражение обиды и ненависти… А он смотрел, слушал и не понимал, как мог так долго за нее бороться. С ума он сошел, что ли? Чем его околдовала эта никчемная, бесцветная бабенка?
И когда Лика снова заявила, что погром не обошелся без участия Тамары, а все эти подозрительные типы явно ее дружки, Валерий неожиданно заявил, что Лика может уходить, когда ей заблагорассудится. Лучше всего – прямо сейчас. Он закончит уборку сам, это его не затруднит.
Она не поверила, и ему пришлось повторить. Лика растерялась, сделала попытку заплакать, но была слишком обескуражена, чтобы выжать из себя хоть одну слезу. Девушка была совершенно сбита с толку.
– Уходить прямо сейчас? – переспросила она. – Ночью?
На дворе в самом деле давно наступила ночь. Валерий глянул на темный квадрат окна и сказал, что до утра она может остаться. Заодно соберет свои вещи. А завтра он урвет у работы час-другой и перевезет ее багаж на служебной машине.
Только теперь Лика поняла, что он говорит серьезно. Она потрясенно опустилась на край стула и прошептала:
– Ты все еще ее любишь, я же говорила! Стоило мне на нее напасть, как ты выгнал меня!
Валерий хлопнул дверью – ее жалобный взгляд раздражал его так, что он боялся дать волю рукам. За дверью немедленно раздались рыдания. Их наверняка слышали соседи сверху и снизу, а уж тем более соседка за стеной… Но ему было все равно. Завтра пойдут слухи, что он выгнал невесту. О нем и так уже шепчутся – стоит показаться во дворе, как на него начинают коситься, уступают дорогу, как заразному больному, сторонятся, как чумы. Все из-за матери. Точнее, из-за соседки, которая распустила слух, что они травили покойную. Он очень хорошо помнил ту злополучную ссору из-за рыбы. В сущности, из-за этого мама и сорвалась… Иначе промолчала бы, как обычно.
Когда она заговорила о том, что скоро они избавятся от нее навсегда, у нее было такое лицо, что Валерий испугался – не сошла ли она с ума? В тот миг она явно верила своим словам. Но это был абсурд. Ей некуда было уйти, мама знала это лучше кого бы то ни было. Конечно, имелись родственники, но никто не согласился бы принять к себе еще одного жильца. Квартиры у всех, как на подбор, были небольшие и тесно заселенные. И потом, мама могла быть такой неуживчивой! Конечно, скандалов она не закатывала – этим занималась Лика. Но ее молчание иногда было хуже любого крика. Особенно, когда она поднимала на него глаза и Валерий читал в них не то упрек, не то вопрос – короче, ужасно неприятно.