Он еще с утра созвонился с фирмой, где когда-то заказывал входную дверь, и вызвал мастеров, а когда вернулся, работа уже шла вовсю. Диана стояла на лестничной клетке и сосредоточенно наблюдала за тем, как мастер выкручивает старый замок. Отец потрепал ее по склоненной голове:
— Ну, теперь успокоилась?
— А если они сломают дверь? — глубокомысленно произнесла дочь.
Мастер удивленно заметил:
— Надо же, какой умный ребенок! Не бойся, девочка, не сломают. Дверь у вас надежная, а сейчас я вам поставлю самые лучшие замки.
— Слышала? — спросил отец.
Но их аргументы не произвели на Диану никакого впечатления. Она слегка вздернула плечики:
— Все равно, папа, не оставляй меня одну. Я потом не могу спать.
Николай увел ее в квартиру, усадил в кресло и внушительно предупредил, что если она не перестанет бояться, то ей придется переехать жить к бабушке Инессе. Разве Диана этого хочет?
Девочка задумалась, потом подняла глаза:
— Нет, я останусь с тобой. Только ты так поздно возвращаешься! Папа, а почему у тебя отняли машину?
— Я сам ее отдал, на время.
— А бабушка говорит — ее не вернут.
— Бабушка говорит глупости, — сказал он и тут же пожалел об этом.
Диана и так почти не слушалась его тещи, а после таких заявлений становилась совсем неуправляемой.
Единственный человек, чье мнение было для нее авторитетным, умер. Только мать она выслушивала до конца и делала какие-то выводы. Сам Николай никогда не мог относиться к ребенку с нужной строгостью, и девочка часто понукала им, как хотела.
— Бабушка говорит, что мамины вещи нужно отдать бедным, — поведала ему Диана. — По-моему, не нужно. Я ей говорю, а она все равно хочет отнести их в нашу церковь.
— А тебе что — жалко?
Девочка забилась в глубь кресла и ничего не ответила. Глаза у нее были грустные, а вид такой неприкаянный, что Николай окончательно разозлился на тещу. «Могла бы подождать раздавать вещи! Еще и девяти дней не прошло, как погибла Нина!»
А Инесса Павловна как раз заканчивала разбирать огромный шкаф, где ее дочь хранила свои наряды. В основном там были деловые костюмы, брюки и свитера. Она раскладывала вещи на кровати аккуратными стопками, сортируя их по какому-то известному ей одной признаку. Николай остановился на пороге. Она не сразу его заметила, а увидев, смутилась:
— Ты уже вернулся? А я тут прибираюсь.
— Инесса Павловна, разве это так спешно? Диана переживает.
Та покачала головой:
— А что делать? Продавать нехорошо, да вы в этом и не нуждаетесь. Оставить все в шкафу — моль сожрет… Неужели ты думаешь, тряпки заменят девочке мать?
Он так не думал, но не мог забыть грустных глаз дочери. Однако Инесса Павловна стояла на своем — она отнесет вещи в местную благотворительную организацию, причем возьмет с собой Диану, чтобы та сама передала вещи в фонд. Она считала, что это окажет на девочку положительное воздействие и поможет выйти из депрессии.
— Конечно, самое ценное мы оставим, — сказала она. — Шубу, например, кое-что из кожи. Ну и драгоценности, разумеется. Это пойдет Диане, кое-что она потом сможет носить. А остальное… Пока девочка вырастет, эти тряпки выйдут из моды. А ей — лишние слезы. Увидит что-нибудь, расстроится, начнет переживать.
В конце концов Николай вынужден был согласиться, что часть вещей лучше отдать, оставив дочери на память только самое ценное.
— И вот еще что, — после некоторого колебания сказала Инесса Павловна. — Уж прости, что я вмешиваюсь не в свое дело, но стоит ли хранить дома такую крупную сумму?
— Да ладно, о чем тут говорить, — отмахнулся Николай. — Сами видите — меняем замки.
— И все же…
— Не такие уж это большие деньги, — возразил он. — Не могу же я бегать в банк каждый раз, когда мне нужна мелочь на расходы.
Инесса Павловна странно на него взглянула, помялась и наконец осмелилась спросить: как у него идут дела на фирме? По-видимому, торговля пиломатериалами процветает?
— Как обычно, чуть лучше, чем в прошлом году, — удивился Николай. — А что?
Теща никогда не интересовалась его бизнесом и не отличала дубовой доски от ламината. Ее неожиданное любопытство очень озадачило зятя. Но он еще больше поразился, когда Инесса Павловна подала ему совет — не рисковать, пряча пачку денег в таком ненадежном хранилище, как стенной шкаф.
— Воры туда лезут первым делом, — напомнила она. — Ты бы подумал об этом… Я на эти деньги не зарюсь, но жалко будет, если пропадут. Это же трудовые, не ворованые!
— Постойте, Инесса Павловна! Вы о каких деньгах говорите? Я никогда не клал их в шкаф!