— Читать запрещено?
— Перегибать книги запрещено! — возмутилась она. — Книга же вида не имеет, если ее почитали! Так и будет на полке стоять — для него, любимого… И с визитками еще ходят — по крайней мере двое. Только я их поймать пока не могу. Визитки нахожу, а их в лицо не знаю. Одна сует про тантрический секс, вы представляете? Ну, эта трогает только восточную литературу. А есть еще кто-то — тот машинописные работы предлагает, дипломы.
— Да у вас тут целая масонская ложа! — пошутил Олег.
Шутка Тане не понравилась. Она мрачно сказала, что у них тут прежде всего магазин. Народу толчется много, а чтобы росли продажи — пока что-то не видно. Люди приходят, смотрят и уходят.
— А есть и вовсе психи, — обиженно сказала она. Было видно, что девушка принимает все досадные мелочи очень близко к сердцу, может быть, поэтому ее глаза всегда смотрели так разочарованно. — Например, когда у нас встреча с писателями, психи прямо в очередь становятся. Один ходит с открыткой. Что там написано — никто прочитать не может, но адрес — генеральный прокурор России. Просит всех, чтобы подписали открытку. Ко мне тоже обращался…
— Вы подписали?
— Ага! — неожиданно призналась Таня. — Так, для хохмы. Он просто обалдел! Есть такие, которые тут пытаются собственными книгами торговать, а есть которые к писателям пристают, ругаются… Кого только нет! Я здесь чтобы книги продавать, а мне приходится возиться с этим дурдомом…
Олег посмотрел на часы. Он уже опаздывал — точнее, опоздал. Наступил час пик, значит, на машину рассчитывать нечего, обязательно застрянешь в пробке… Нужно ехать на метро, а это — две пересадки… Он попрощался с девушкой, наспех схватил какой-то детектив — для мамы — и торопливо ушел.
Нина отменила уже два свидания — причем подряд. Такого еще не бывало, а ведь они встречались больше года. Можно было строить какие угодно предположения — у нее в самом деле возникли срочные дела… Что-то случилось дома — заболел ребенок, например, или приехали родственники, или испортилась сантехника… Но раньше, если случалось нечто подобное, Нина всегда звонила ему заранее — хотя бы за полчаса до встречи. И тут же, по телефону, назначала новое время. А теперь…
И вчера, и позавчера он ждал ее в кафе, где они обычно встречались. Это было маленькое, уютное кафе, всего в несколько столиков, в одном из переулков возле Страстного бульвара. Они давно стали здесь постоянными клиентами. Олег обычно приходил первый, а спустя полчаса появлялась она — румяная, задыхающаяся от быстрой ходьбы — Нина всегда опаздывала и торопилась. Она бросала сумку на свободный стул, усаживалась напротив Олега и радостно протягивала ему руки — ладонями кверху, как будто ожидая сразу двух подарков.
Если у нее было время, они почти сразу отправлялись к нему домой — Олег жил неподалеку. Но если Нина спешила — а это бывало часто, — они просто проводили полчаса в кафе, пили коньяк и обменивались новостями. Хотя бы несколько минут у нее всегда находилось… Но позавчера, когда он прождал ее в кафе почти час, она вдруг позвонила ему на мобильный телефон и упавшим голосом извинилась. Сказала, что находится на другом конце города. Срочное дело, ничего нельзя было предвидеть… Нет, сегодня никак не получится. Может быть, завтра? В то же время. Но и на другой день повторилось то же самое — с точностью до мелочей. Час пустого ожидания, две чашки кофе и ее звонок. На этот раз она говорила так неуверенно, будто заранее знала — он уже не очень ей верит. Опять срочное дело… Да, связано с работой. Она даже не думала, что так задержится, а теперь уже поздно… Ничего не выйдет. Может быть, завтра? То же место, то же время… Пока!
Она ничего не объясняла — да и каких объяснений он мог требовать? С того самого дня, как они познакомились, Нина дала понять, что терпеть не может оправдываться. Никто не имеет права читать ей мораль и чего-то требовать. Ни ее друзья, ни супруг, ни родители… Это единственное, чего она никому не прощает. Тогда это звучало забавно — да и Нина улыбалась, говоря об этом. Сейчас, когда Олегу в самом деле нужны были объяснения, было как-то не до смеха.
«Но, во всяком случае, она должна понимать, что три раза подряд — это уж слишком! — подумал он, сворачивая в знакомый переулок. Он пришел вовремя. — Если и сегодня не появится, ей все-таки придется объясниться. Мы взрослые люди, и если она решила со мной порвать — пусть скажет прямо… А то что это за детские увертки, в самом деле…»
Ее не было — хватило одного взгляда, чтобы в этом убедиться. Он взял обычный набор: коньяк, кофе без сахара. Достал из кармана сложенную газету, закурил. Дал себе слово не смотреть на часы, по крайней мере слишком часто…