— Ищи свою подругу, а я сделаю чай. — И Тамара исчезла на кухне.
Чужая жизнь высыпалась ему на колени потоком фотографий. Старики и младенцы, знакомые, но почти неузнаваемые московские улицы — той поры, когда его еще и на свете не было. Солдаты и невесты, школьники, молодожены… У Олега слипались глаза, и он перелистывал страницы больше для видимости — чтобы Тамара его не упрекала.
«Она старается из самых добрых побуждений, но как же я вымотан! Больше нет сил! Еще в прошлое воскресенье я ухватился бы за эти альбомы, а то, что мы узнали в библиотеке, лишило бы меня сна. Но теперь… Мне все равно».
— Ну где же ты ищешь? — расстроилась Тамара, присаживаясь рядом и отбирая у него альбомы. — Нины здесь быть не может! Нужно смотреть восьмидесятые годы, самый конец. Кстати, это я!
Она показала ему отдельно лежавший снимок, изображавший худенькую рыжую школьницу в массивных, почти уродливых очках.
— Какая я была смешная! — протянула Тамара, поднося снимок ближе к глазам. — Мне эта фотография не нравится, но Маша попросила для альбома именно ее. А вот наша свадьба, но это неинтересно.
Она быстро прикрыла страницу ладонью и смущенно улыбнулась:
— Мы слишком далеко залезли. Назад… Ну вот, примерно то, что нужно.
Это были любительские снимки, сделанные обычной «мыльницей». Почти все они изображали какие-то застолья, и глаза у пирующих были как на подбор, пугающего кроличьего цвета. И все-таки Олег без труда узнал на одном из снимков совсем молоденькую Нину. Он испытал нечто вроде потрясения — эта худенькая, неловко позирующая девушка слишком сильно отличалась от женщины, которую он встретил год назад. Тогда, в свои двадцать лет, Нина была коротко острижена, носила какую-то невзрачную, дешевую одежду и почти не красилась.
Тамара тоже ее опознала:
— Смотри, вот она! А вот еще, в профиль, и Маша сидит рядом с нею! Видишь, как она тогда выглядела? Совсем еще молодая, красивая. А Нина ничего не рассказывала о своей работе в библиотеке?
Олег пожал плечами:
— Почти ничего. Говорила только, что зарабатывала очень мало, а когда появился ребенок, пришлось подумать о смене профессии.
— Да, сейчас там остались истинные фанатики своего дела, — согласилась Тамара. — Они получают сущие гроши, но увольняться ни за что не желают. Может быть, твоя Нина правильно сделала, что вовремя переменила профессию… Тем более, что настоящего призвания у нее наверняка не было.
Олег неожиданно обиделся за покойную подругу и спросил: почему она так думает? Тамара коротко ответила:
— Глаза не те.
Она достала из альбома тот снимок, где Мария и Нина были сняты рядом, и отложила его в сторону:
— По крайней мере, это доказывает, что они были знакомы десять лет назад.
— И что это нам дает? — вяло отреагировал Олег. — Нину все равно ни о чем не спросишь… И доказать ничего невозможно. Ты пойдешь к следователю с этим снимком?
— С этим снимком и с тобой, — твердо сказала Тамара. — Ты расскажешь всю историю своей подруги — от начала до конца. Ведь это единственная зацепка! Единственная причина, по которой Маша могла поехать на Чистые пруды!
— Но мы все равно не сможем доказать, что это Нина ее туда пригласила! Послушай, эту встречу Нина назначила мне уже после шести вечера! Твой бывший муж утверждает, что в это время никто его матери не звонил! Откуда же Мария узнала об этом свидании? Каким образом ее туда позвали?
Тамара ничуть не озаботилась этой несостыковкой. Никакого впечатления не произвели на нее и объяснения Олега: он, мол, сперва считал, будто муж Нины подслушал ее телефонный разговор и послал киллера в назначенное место, а в последнее время все больше верит в его невиновность. И что теперь?
Вернуться к исходной версии? Считать Николая заказчиком убийства? Идти в милицию и практически сдать его? Потому что кто еще знал о том свидании? Кто послал туда убийцу?
— Раз об этом свидании узнала Маша — мог узнать вообще кто угодно, — отрезала Тамара, глядя на него почти с сожалением. — Как ты не понимаешь — Нина могла не говорить тебе всей правды! Почему ты ей так безусловно веришь? По-моему, она врала не меньше остальных!
Олег ничего не ответил. Возражать было невозможно — Тамара права. И Нина действительно не выносила разговоров о женщине, погибшей из-за нее на Чистых прудах. Тогда ему казалось, что это просто нервы, нежелание впутываться в еще одну неприятную историю. А вдруг это было законное чувство вины?