Но Патриарх не из тех людей, которые отступают от задуманного, в особенности, если это должно послужить укреплению его власти. Пришлось в колхозы сгонять людей насильно, а крепких хозяев объявить «кулаками» и, посчитав их врагами советской власти, вне закона, предварительно реквизировав их имущество, отправить в ссылку — в тайгу на лесоповал, на работы в шахтах, на заготовку торфа, на строительство железных дорог.
В результате коллективизации в стране разразился страшный голод: люди вымирали деревнями и целыми уездами. Тайно был издан специальный указ, каравший за людоедство. Пришлось ввести карточную систему продажи продовольствия. Но это было только для горожан — крестьянам продовольственные карточки не полагались. По разным источникам в общей сложности тогда погибло от десяти до шестнадцати миллионов человек. Впоследствии эта акция была названа вначале народом, а потом и историками — «голодомором»
Но Патриарха с его традиционным для русских самодержцев презрительным отношением к собственному народу ничего не могло остановить. Он добился своего — все крестьянские хозяйства были объединены в колхозы, земля которых формально считалась коллективной собственностью добровольно объединившихся хозяев, а на самом деле фактически стала принадлежать государству.
Промышленность была нацелена на выпуск сельскохозяйственной техники: тракторов, сеялок, сенокосилок, зерноуборочных комбайнов. Но крестьянин, по словам Некрасова, «сеятель и хранитель русской земли», сознание которого веками формировалась как психология единоличника-собственника, работающего на своей земле, не считал колхозную землю своей. Он не хотел, да и не умел трудиться на ней в качестве наёмного работника, фактически батрака. Урожаи были ничтожными, земля истощалась, обрабатывалась плохо. Она потеряла своего хозяина — главный движущий фактор тяжёлого крестьянского труда. Иногда даже не удавалось собрать то, что посеяли. А всё, что несчастная земля смогла родить, забиралось в государственный фонд. Колхозам на оплату труда крестьян ничего не оставалось.
В 1933 году колхозников лишили паспортов и запретили переезжать в другие населённые пункты, тем самым, по существу, поставив их опять в условия крепостного права. Сельские жители с трудом выживали только благодаря приусадебным участкам.
Этими действиями навсегда был сломан традиционный, создававшийся веками уклад ведения сельского хозяйства в России. Но зато был ликвидирован частный, неуправляемый сектор, и тем самым еще больше была укреплена власть диктатора.
Несмотря на заплаченную за коллективизацию непомерно высокую цену, Патриарх был доволен — теперь он простирал свои властные ладони над всем пространством огромной страны, для управления которой он мог только дергать за нужные ниточки. А то, что при этом было загублено столько народа, его мало трогало: он презирал любой народ, а русский, который только менее семидесяти лет назад вышел из пятисотлетнего рабства, тем более.
Для того, чтобы сбить возникшее в обществе напряжение, в качестве очередной «отвлекалочки» была придумана экспедиция парохода «Челюскин», который должен был за одну навигацию пройти Северным морским путём из Мурманска во Владивосток и тем самым доказать возможность освоения этого пути для регулярного сообщения. Пароход, хотя и был новым, но не был предназначен для плавания во льдах. Патриарха предупреждали, что поход «Челюскина» может кончиться катастрофой, но он всё-таки настоял на своём. Что бы ни случилось с пароходом — достигнет он цели или погибнет — по задумке вождя эта акция должна сыграть свою ответственную роль.
Проводы и отбытие «Челюскина» были превращены во впечатляющее зрелище, которое широко тиражировалось всеми средствами информации — газетами и другими периодическими изданиями, показывалось в киножурналах перед началом сеанса. Корреспонденты регулярно присылали репортажи о жизни команды. И когда в пути у жены одного из членов экипажа родилась девочка, вся страна участвовала в подборе имени для малышки. Большинством голосов девочку назвали Кариной, поскольку, когда она родилась, «Челюскин» пересекал Карское море.