В Хабаровске в шесть лет я прославилась. В то время шла война в Испании и мы все принимали горячее участие в судьбе испанских детей. Я уже два года собирала деньги на велосипед и под влиянием какого-то импульса решила отдать собранные деньги в пользу испанских детей. Клянусь, что это была моя собственная мысль без всякой подсказки взрослых. Но папа за неё ухватился и позвонил в редакцию газеты «Тихоокеанская звезда» узнать, куда можно сдать деньги. Газета придала развитие моей инициативе.
Смутно помню, как мы в редакции газеты на каком-то столе пересчитывали мои сбережения — где-то около пятнадцати рублей.
А на следующий день вышел номер «Тихоокеанской звезды» с заметкой и моей фотографией, где я в связанном мамой полосатом берете сижу за столом, на котором стопками и россыпью лежат мои деньги. После этого номера газеты идея получила дальнейшее развитие, и дети Дальнего востока стали передавать по примеру Эры Косачевской, свои сбережения в фонд испанских детей. Мама купила несколько экземпляров газеты и разослала вырезку с заметкой и моей фотографией родственникам в Москву и Харьков.
Моя инициатива была, как сейчас говорят, «раскручена» и получила название «Движение Эры Косачевской». Меня узнавали на улице, подходили к нам в столовой, где мы с папой и мамой обыкновенно обедали.
Сейчас уже не помню, сколько эта кампания длилась. Но, наверное, в архивах газеты «Тихоокеанская звезда» до сих пор где-то лежит заметка с моей фотографией. Я много раз думала написать туда или позвонить, но так и не собралась это сделать.
В Хабаровске я научилась читать. До этого я знала все буквы, умела соединять их в слоги, но прочитать слово полностью не могла. Некоторые люди не умеют преодолеть этот барьер до конца дней. Я даже вычитала, что это особая болезнь мозга и называется она «деслексией». Ею страдают многие люди, в частности, знаменитый актёр Том Круз и бывший президент США Джордж Буш. Несмотря на то, что они оба так и не научились читать, это не помешало им в жизни стать успешными людьми.
Но у меня, слава Богу, этой болезни не было, и я в шесть лет стала довольно бойко читать. С тех пор любовь к чтению стала моей самой большой страстью в жизни, я прибегала к чтению, как к спасению от стресса в критические жизненные моменты. В частности, когда я потеряла первого ребёнка, то читала выкупленный незадолго до этого пятый том подписки на Собрание сочинений Куприна. С тех пор я ни разу не перечитывала «Яму», которая у меня ассоциировалась с пережитыми в то время трагическими переживаниями.
Наступил роковой 1937 год, который искорежил судьбы многих представителей интеллигенции страны, в том числе и моего отца.
Умница мама сделала так, что я много лет не знала, что мой отец арестован: когда за ним пришли, я была в гостях у какой-то подружки из нашего двора. А когда я вернулась домой, то мама даже успела навести в комнатах порядок после обыска. Мне сказали, что папе пришлось неожиданно уехать в командировку.
Мама знала, что обыкновенно вслед за мужьями часто арестовывали жен, а детей отправляли «на перевоспитание» в специальные детские дома, и она не хотела этой участи для меня. Поэтому, пока не был вынесен приговор, мама быстро переправила меня с какими-то знакомыми в Москву к папиным сёстрам.
Началось лето, и мы вместе с семьями тёти Саны и тёти Яси переехали на дачу в подмосковную Ухтомскую, где недалеко от станции сняли полдома с застеклённой террасой. Самой близкой моей подружкой стала дочь Раисы Михайловны — Таня, которая только что окончила школу и поступала в медицинский институт. Недалеко от дачи располагался довольно чистый пруд с песчаными берегами. Таня очень любила воду, хорошо плавала и научила плавать меня. Мы брали с собой небольшую наволочку, мочили её в воде и резким движением встряхивали так, чтобы она наполнилась воздухом. После этого низ наволочки нужно было туго закрутить, а затем перевязать взятой с собой верёвочкой. И плавательное устройство — готово!
Я плавала на мелководье, одной рукой держась за наволочку и загребая другой рукой. К концу лета я уже настолько уверенно стала держаться на воде, что плавала без всякой наволочки.
На всю жизнь я полюбила воду, и самым большим наслаждением для меня стало купание в море. Но я очень долго боялась глубины, и если понимала, что мои ноги не достанут до дна, то впадала в панику. Этот психологический порог мне удалось преодолеть только в 16 лет, когда мы жили в Сибири и я после девятого класса поехала в качестве вожатой в пионерский лагерь. Недалеко от нас протекала речка Протва — не очень широкая, но довольно быстрая. Двое вожатых, зная, что я боюсь глубины, уговорили меня поплыть вместе с ними на другой берег реки с условием, что они будут плыть со мной рядом с двух сторон. Мы поплыли таким образом туда и обратно, и с тех пор я перестала бояться плавать на глубине.