На лето всё семейство Жоржа Бормана уехало в Кисловодск, взяв с собой и гувернантку. Там в Кисловодске тётя Яся познакомилась со своим будущим мужем Александром Ивановичем Цинцинатором, известным московским адвокатом старше её почти на 15 лет. Они влюбились друг в друга. Я запомнила фотографию, где тётя в амазонке и шляпе с огромными полями вместе с женихом сняты в Кисловодске верхом на великолепных лошадях. Выглядела тётя необыкновенно красивой.
В семье существовала легенда, что якобы, когда тётя Яся со своим вторым мужем, будучи в Париже, проходили по улице Риволи, им навстречу из фотоателье выскочил его хозяин и стал умолять тётю сфотографироваться. Тётя отказывалась, и тогда хозяин ателье посреди тротуара с простёртыми вверх руками бросился перед ней на колени. Пришлось согласиться. После этого огромный портрет моей красавицы-тёти долго висел в витрине фотоателье.
После возвращения из Кисловодска, тётя Яся оставила службу гувернантки и вернулась на Бестужевские курсы. Александр Иванович ждал её. Через полтора года после знакомства, когда она получила диплом врача, тётя оставила Харьков и уехала в Москву. Они поженились и стали жить в квартире Александра Ивановича в Старо-Конюшенном переулке. В 1918 году у молодых супругов родился сын Игорь.
Зима 18–19 года была тяжким испытанием для москвичей. Город находился в деникинской блокаде, население вымирало от голода и холода, зверски свирепствовала ЧК.
Летом 1919 года Александр Иванович отправил беременную жену с маленьким сынишкой в Архангельск, там им заранее были куплены билеты на пароход, отплывающий в Швецию. Я не знаю, что задержало Александра Ивановича, но он должен был приехать позже, и тётя с маленьким Игорем отправилась в плавание без мужа.
В пути их сильно болтало, пароход подвергался бомбёжкам, и поэтому беременная тётя Яся в истерическом состоянии при первой же возможности сошла с судна и по суше вернулась в Архангельск. В мае 1920 года она родила дочь Таню.
Девочка родилась здоровенькой, но с огромным недостатком: на лице у неё были две огромные плоские ангиомы — родимые пятна красного цвета, занимающие нижнюю половину обеих щёк. Тётя вспомнила, что когда была беременной, ей пришлось наблюдать очень сильный пожар. Она, стоя у окна, в ужасе прижала обе руки к щекам.
Не знаю, насколько это достоверно с научной точки зрения, но кумушки и знахарки объясняют именно этим происхождение пятен на лице моей кузины.
Эти уродливые пятна, естественно, отразились на всей её дальнейшей жизни — Таня никогда не была замужем, и у неё даже не было никаких романов. А между тем, если бы ни эти ангиомы, сестра была бы красавицей: у неё, как и у матери, были великолепные густые светло русые волосы в сочетании с яркими голубыми глазами, чудный овал лица, прекрасная чистая кожа, отличная фигура.
Думаю, что сейчас медицина нашла бы возможность избавить мою сестру от уродующих её пятен путём пластических операций с пересадкой кожи. Но тогда врачи были бессильны. Я даже знаю, что в середине двадцатых годов тётя возила дочь в Париж, но и там ей не могли ничем помочь.
Тётя Яся стала работать в Москве детским врачом, Александр Иванович был преуспевающим юристом. Жили по тем временам совсем неплохо, держали прислугу. Но тетя Яся в процессе работы познакомилась с Алексеем Сергеевичем — главным педиатром Москвы. У них завязался серьёзный роман, и оба оставили свои семьи.
Детей поделили: Танюшка осталась с отцом, а Игоря мать взяла в новую семью. Они были интеллигентными людьми, и семьи поддерживали добрые отношения.
Алексей Сергеевич имел славу выдающегося педиатра и лечил детишек большинства вождей страны, в том числе и великого «хозяина» страны, как его называли — «любимого вождя всех трудящихся» товарища Сталина. Муж тёти Яси владел многими семейными тайнами, которыми простодушно делился с домашними. Так, например, он рассказывал, что у сына вождя — Васи такой вспыльчивый неуправляемый характер, что его и младшую сестрёнку Светлану пришлось поселить в отдельных квартирах, чтобы оградить девочку от агрессии брата.
Не знаю этот ли факт, или Алексей Сергеевич просто попал под общий каток репрессий вождя, решившего убрать всю старую интеллигенцию, заменив её новой, выросшей и воспитанной в традициях божественного почитания «добрейшего обожаемого отца всех народов страны», но только муж тёти Яси был арестован, а чуть позже расстрелян, как «вредитель-враг народа».
Тёте Ясе повезло, что их брак не был зарегистрирован, и по этапу вслед за мужем пошла не она, а его первая жена, с которой он не успел оформить развод.