Проработав после распределения несколько лет в проектном институте «Гипроздрав», я поступила в аспирантуру, защитила диссертацию и получила степень «кандидата архитектуры».
Много лет мы не теряли связи друг с другом и по-прежнему, собираясь каждую последнюю субботу октября, часто приглашали на эти встречи наших преподавателей, делились успехами, приносили с собой снимки выполненных нами проектов и построенных зданий, а впоследствии — фотографии детей и даже внуков.
Но, как сказал поэт, «редеет круг друзей»: всё больше наших бывших студентов уходит из жизни. И сейчас, когда я звоню своим сокурсникам, то первый обмен информацией о том, кто ещё жив и кого мы уже никогда не увидим на наших традиционных встречах.
Я не знаю, будет ли эта тема интересна читателю, но она особенно точно характеризует время, в котором жило наше поколение.
В России «квартирный вопрос», как отмечал ещё наш классик Булгаков, традиционно во все времена решался непросто. На пятом курсе я вышла замуж за Бориса, который учился курсом старше. Мы оба не были москвичами, и когда поженились, то, не выписываясь из общежития, сняли комнату в «коммуналке». Борис был из Днепропетровска, я — из Канска, уезжать из столицы в провинцию нам не хотелось.
Мой муж был одним из любимых учеников известного зодчего Алексея Николаевича Душкина — автора очень красивых станций метро «Маяковская» и «Дворец Советов» (сейчас станция «Кропоткинская»), высотного здания на Садовом кольце у Красных ворот, железнодорожных вокзалов в Симферополе и Сочи, а также других известных объектов. В то время Душкин занимал должность Главного архитектора института «Метропроект» и очень хотел, чтобы после окончания института Боря работал у него. Но в то время существовали правила: чтобы работать в Москве, нужно было иметь столичную прописку, а чтобы прописаться, нужно было иметь работу в Москве. Получался замкнутый круг.
И тогда бывалые люди научили нас, как его преодолеть. Ещё будучи студентом шестого курса, Боря выписался из общежития и прописался на год в квартире моей тёти — папиной сестры Раисы Михайловны, вышедшей тогда уже на пенсию и жившей на Ново-Песчаной улице. Таким образом, ко времени распределения и устройства на работу у Бориса ещё действовала годичная прописка, а когда она закончилась, он уже официально работал в институте «Метропроект» и мог законно продлить прописку ещё на год.
Почти три года мы снимали в коммунальных квартирах комнаты у различных хозяек, терпели их тяжёлый нрав, недоброжелательную агрессивность соседей и мечтали о своей собственной комнатушке хотя бы под лестницей, без окошка — но только, чтобы ни от кого не зависеть.
И, наконец, у мужа на работе нам выделили комнату 13,7 квадратных метра в двухкомнатной квартире нового дома института «Метропроект». Поскольку мы вообще не имели никакой жилой площади, то стали первыми из наших сокурсников, получивших комнату и живущих независимо от родственников.
Подавляющее большинство наших ребят жили скученней — с родителями. Например, наша подруга Наташа, вышедшая замуж за нашего же студента Юру Малова, жила вместе с Юриными родителями и его сестрой в одной большой комнате старинного особняка на Волхонке. Хорошо, что комната имела высокие потолки, и это позволило устроить антресоль со спальными местами.
Третья наша подруга Кира, хотя и проживала в большой трёхкомнатной квартире «сталинского» жилого дома при гостинице «Киевская», но родители её мужа Димы сами заняли двенадцатиметровую спальню, восемнадцатиметровая комната играла роль общей гостиной, а самую большую изолированную комнату площадью 24 квадратных метра отдали своим детям — сыну и дочери. Эту комнату при помощи перегородки-шкафа разделили пополам так, чтобы часть полок была обращена на одну сторону, а часть на другую. Перегородка упиралась в импост окна и таким образом, каждая из получившихся комнат имела свою половину окна. Часть упирающейся в окно перегородки с обеих сторон сделали зеркальной, в точности повторяющей рисунок существующей половины окна. Это создавало иллюзию углового эркера, что увеличивало освещённость и зрительно укорачивало каждую из получившихся двенадцатиметровых комнат.
В одной половине комнаты поселились сестра Димы со своим мужем и их дочкой, а в другой — Дима с Кирой и их двумя детьми. В таких условиях моя Кира, «железная леди», поступила по конкурсу в аспирантуру Строгановского училища, защитила диссертацию, а впоследствии, получив звание доцента, до самого выхода на пенсию преподавала студентам этого училища «интерьер».