И я стала продумывать вариант обмена нашей квартиры на кооперативную с тем, чтобы потом, когда я со временем вступлю в кооператив, она могла бы пойти в зачёт первого взноса.
Но тут случайно, будучи по делам в комитете «Госгражданстрой», я встретила нашего однокурсника Андрея Беручана, работавшего в этом учреждении. Мы разговорились, я поделилась с ним своими проблемами. И Андрей мне рассказал, что у Моссовета образовался огромный фонд незаселённых комнат в коммунальных квартирах. Очередники в них не идут, поскольку ждут отдельных квартир. Комнаты стоят пустыми и приносят только убытки, так как за них никто не платит. Нужно попытаться получить в Моссовете такую комнату для «улучшения жилищных условий» — оказывается, есть такая форма — и потом эту комнату и мою квартиру обменять на квартиру большей площади.
И я занялась этим вопросом. Мне стало известно, что члены Союза архитекторов часто, получив кооперативные квартиры, свои освободившиеся комнаты в коммунальных квартирах просто сдают городу. Я подошла к заместителю председателя Союза архитекторов по инженерно-техническим вопросам, объяснила суть проблемы и попросила его показать мне список членов союза, получающих новые кооперативные квартиры с указанием, какие комнаты претенденты занимали прежде. Он очень скептически отнесся к моей идее, но тем не менее, такой список показал. Я из него выписала несколько адресов с номерами телефонов и занялась этим вопросом. Мне нужно было найти комнату в малонаселённой квартире, чтобы она представляла интерес при дальнейшем обмене.
Остановила я свой выбор на комнате 16 метров на втором этаже трехкомнатной квартиры, где проживали ещё две одиноких старушки. Я хорошо знала этот дом, потому что когда-то, будучи студенткой, снимала там «угол» у одинокой женщины. Это был четырёхэтажный кирпичный дом довоенной постройки, в пяти минутах ходьбы от станции метро «Павелецкая-кольцевая». Кроме того, меня привлекло то, что эта комната, как и наша квартира в «Новых Черёмушках», располагались на территории Москворецкого района Москвы — не надо было согласовывать вопрос в двух разных районах, а только в одном. И это очень упрощало дело.
Я стала собирать необходимые бумаги. Никто из моих друзей, как и мой папа, не верил, что у меня что-то получится. Но я, несмотря на их скепсис, всё-таки упорно продолжала заниматься этим вопросом.
Нас в квартире площадью 22,6 квадратных метра было прописано 3 человека, в том числе я, как член Союза архитекторов, имеющая право на получение сверх нормы заселения 20 квадратных метров, и мой отец, перенёсший инфаркт и имеющий право на получение 10 квадратных метров сверх этой нормы. (Как «кандидат наук», я также имела право на получение дополнительно сверх нормы 10 квадратных метров, но по закону это не засчитывалось, поскольку перекрывалось моим правом члена Союза архитекторов.) Поэтому формально мы имели право на получение квартиры площадью 54 (24+30) квадратных метра, а имели только 22,6. Таким образом, формально мы могли претендовать на дополнительные 31,4 квадратных метра, а претендовали только на 16 квадратных метров. Но это действительно было только «формально» — получив право, его ещё надо было реализовать. Сколько семей, имеющих такое право, продолжали ютиться в тесных перенаселённых квартирах.
Кроме необходимых бумаг, я получила ходатайство от Первого заместителя председателя «Госгражданстроя», доктора архитектуры Змеула, который меня немного знал по работе.
Наконец, собрав все бумаги, я отправилась на приём к председателю Москворецкого райисполкома Валову — мы с ним как-то сталкивались на совещаниях. Он обещал рассмотреть мой вопрос.
Время шло, а ответа я всё не получала. До меня дошли слухи, что на «мою» комнату уже претендует кто-то из жильцов дома, также нуждающийся в улучшении жилищных условий. При этом его поддерживает домоуправление.
Я нервничала. Все сотрудники отдела были в курсе моей отчаянной авантюры и следили за её осуществлением. И тут ко мне подошла Танечка — сотрудница соседнего отдела и предложила помочь. Её отец Сева Воскресенский — руководитель Магистральной мастерской Москворецкого района, был хорошо знаком с Валовым, и, если я не возражаю, то Таня попросит отца посодействовать мне в решении вопроса. Сева был очень популярной фигурой в Союзе архитекторов, член Центрального правления, широко известный зодчий. Я была знакома с ним, но не настолько, чтобы просить его о помощи. Но, если мне предлагает помочь его дочь, то я, конечно, не стала отказываться.