— Если их лидер докажет свою несостоятельность, — продолжил Исла, — мешика будет трудно объединиться, а если мы пригрозим убить их императора, они сдадутся. Мы не только получим за него королевский выкуп — всем придворным придется снять свои ожерелья, браслеты, губные диски и серьги, чтобы он вернулся к ним целым и невредимым, — но и соберем дань с завоеванных городов-государств. Мы захватим все богатства, стекающиеся в столицу.
— Похитить императора? Когда нас окружает армия империи? — Агильяр устал от конкисты. Он выполнил свой долг, пора отправляться домой. — Который час, Нуньес?
— Десять утра, сеньор Агильяр. — Нуньес имел усталый и подавленный вид. Ботелло дважды вызывали к Кай.
— Нет-нет, ты ошибаешься, Агильяр. Это не такая уж плохая идея, — задумался Кортес. — Мы установим с ним, так сказать, доверительные отношения и соберем вместо него дань. Позже мы потребуем за него выкуп, если придется. Он же полубог, или что-то вроде того. Я уверен, ацтеки не захотят, чтобы с императором что-то случилось.
— Ты тут единственный бог, Кортес, — сказал Берналь Диас без тени сарказма.
— Вот именно. Мы возьмем в плен всего лишь императора. С этим никто и не спорит. — Исла взглянул на свою руку. Его длинный ноготь на мизинце сломался, но сейчас уже отрастал.
— Не нравится мне эта эскапада, Кортес. Лучше атаковать город снаружи, если так надо. — Альварадо ненавидел подобные совещания. Ему нравилось выполнять простые задания: чистить лошадей, убирать за ними, кормить, дрессировать.
— Альварадо, как мы можем захватить город, в который ведут всего лишь три моста, а его армия находится внутри?
Исла, изначально державшийся скромно, после казни Куинтаваля обрел уверенность в себе. В Теночтитлане он считал себя первым заместителем Кортеса, так что никто не смел ему перечить. Он ходил по городу гордый, словно фазан.
— Ключом к победе является вода. — Нуньес не знал, зачем он произнес вслух очевидную истину.
На самом деле Нуньес не хотел войны. Он мечтал остаться в Теночтитлане. Здесь жили лучшие повивальные бабки империи и обеспечивались наиболее приемлемые санитарные условия.
— Они окружены водой, Нуньес, — хмыкнул Исла, будто Нуньес круглый дурак и ничего не понимает.
— Я хочу сказать, что во время осады достаточно будет перекрыть им поставку воды. Воду из озера пить нельзя: она слишком соленая. У них только один источник, и он находится в Чапультепеке. Если перекрыть воду, то город сдастся.
Если ацтеки быстро сдадутся — а Нуньес не сомневался, что именно так столь вежливый и благородный народ и поступит, — исчезнут напряжение и недоверие, люди смогут жить дальше своей жизнью, с той лишь разницей, что Кортес станет новым императором, а его офицеры — придворными. Нуньес вспомнил древнюю крепость Массада, стоявшую на голом плато. Когда римляне осадили ее, иудеи предпочли рабству смерть и начали убивать друг друга — матери убивали детей, мужья — жен, до тех пор пока в живых не остался только один. В Теночтитлане такого не случится. Возможно, жители этого города даже с радостью примут смену власти и все уладится простым рукопожатием. Нуньесу хотелось стать земледельцем, выращивать зерно, бобы, завести пару индеек. В Европе он не имел права владеть землей.
Склонившись вперед, Исла что-то шепнул Кортесу на ухо.
— Да-да, я знаю, — кивнул Кортес.
И все же в глубине души он понимал, что экспедиция лишь выиграла от участия Нуньеса, с его картами и чертежами. Нуньес был навигатором на корабле у Кортеса, да к тому же отличным плотником. Кортес понимал, что Нуньес примкнул к конкистадорам от безысходности. Он не мог вернуться в Испанию или даже на Кубу или Гаити, поскольку там его арестовали бы инквизиторы, считал Кортес. Нет лучшей причины поддерживать военачальника, чем личная заинтересованность и необходимость выжить.
— И как же мы похитим императора? — прошептал Кортес.
Встреча офицеров состоялась в птичьем вольере в живописном месте, напоминавшем Агильяру греческий амфитеатр: здесь высились рядами белые каменные скамьи, а за ними росли старые сейвы.
— Я бы не назвал это похищением, — заявил Исла. — Мы просто пригласим его к себе. — Он задумчиво потер руки. — Главным для этого народа являются хорошие манеры, ритуалы и традиции. Их поведение ограничено нормами и всегда продумано. Почему бы этим не воспользоваться?