И только когда солнце садилось, по загрязненным каналам к домам аристократов подплывали каноэ и на складах и пустырях далеко от центра города собирались молодые воины. Словно тени, они слетались в Такубу, Койоакан, Хочимилько, приближались к Чапультепеку, Холму Кузнечиков, где весенние воды питали акведуки Теночтитлана. При свете восковых свечей, привезенных сюда испанцами, воины обсуждали сложившуюся ситуацию: разум Моктецумы помутился, его отравили страшным ядом, его опалило солнце или захватили демоны, освобожденные вторжением испанцев. Все знали о таком виде безумия, при котором отказывала воля и разум. Именно это и произошло с Моктецумой, говорил народ. По улицам Теночтитлана бродили старики и юноши, сбитые с толку взрослением. Духи женщин соблазняли мужчин, ведя их к погибели. Да, императоры были богами, но в то же время и людьми, и потому каждый из воинов, возвращаясь в свои части, в бараки к простым солдатам, вносил свой вклад в создание армии, не подчинявшейся Моктецуме. Эта армия готовилась победить испанцев, а если понадобится, то и убить самого Моктецуму.
В этом году выпало мало дождей, и в марте года 1520-го по христианскому летоисчислению с иссохших холмов спустились койоты, охотившиеся на собак и детей. Голодные звери бродили по улицам и бегали вдоль каналов. Они бесстрашно подбирались к дворцам и храмам, вторгались на площадки для игры в мяч, кружили по рыночной площади, наводя ужас на округу. Их вой пугал матерей, и отцы выбегали из домов, вооружившись дубинками, утыканными острыми лезвиями из вулканической породы. По ночам перед рассветом на улице раздавались и более страшные звуки — плач одинокой женщины. Без сомнения, это была богиня, печалившаяся о своих заблудших детях. Испанцам же казалось, что это призрак женщины из Чолулы, ищущей своего сына: «Сыночек, сыночек, где же ты?»
Глава 32
Моктецума, казалось, не знал об упадке своего города и разрушении империи. Утром он сидел под лаймовым деревом в одном из садов на территории дворца. Моктецуме нравилось загорать, попивая напитки из нектара цветов гибискуса, подслащенные медом, жевать хрустящее печенье, подсоленное и посыпанное красным перцем чили. Моктецума наслаждался обществом Малинцин, и не только потому, что она была старательной и красивой служанкой, но и потому, что она стала его официальной слушательницей. Кортес приставил к Малинцин Агильяра, и тот просил ее переводить слова Моктецумы, которые он записывал в книгу. Агильяр не имел амбиций Берналя Диаса дель Кастильо, считавшего, что каждый европеец, умевший читать и способный купить его книгу благодаря новому изобретению — печатному станку, станет восхищаться блестящим писателем Берналем Диасом дель Кастильо.
Агильяр думал, что его книгу, точнее, то, что получится в результате ведения этих записей, станут читать в школах, которые испанцы откроют для местного населения. Конечно же, индейцы будут учить историю Испании на испанском и узнают о том, как Слово Христово распространилось по земному шару — это в первую очередь, — но даже после уничтожения их цивилизации им все равно придется учить и собственную историю. Агильяр теперь хотел остаться в стране Мешико, стать здесь главным человеком, купить себе кровать с деревянным каркасом и матрасом из перьев, а еще самые лучшие свечи, которые он поставит на стол у кровати. Став министром образования, он привезет из Севильи печатный станок, научит индейцев обрабатывать хлопок и делать из него бумагу, получать чернила из местных растений, печатать и переплетать книги и даже читать их.
Малинцин привыкла сидеть в саду рядом с Моктецумой и слушать его рассказы. Несмотря на свою печально известную кровожадность, Моктецума был талантливым рассказчиком. Хотя Малинцин и знала, что прошлое — это лишь слова, а возможно, просто выдумка, истории Моктецумы казались интересными и Малинцин многому верила. Рассказы Моктецумы о странствиях ацтеков, их путешествии из изначальной страны Ацтлан в центр Мешико Теночтитлан, подтвержденные записями и пиктограммами на картах, заставляли Малинцин почувствовать, что в ее существовании был заложен какой-то глубинный смысл. Она — не просто одна из представительниц кочевого народа, пытавшегося найти безопасное место, нет, она ведет собственные поиски, поиски места, свободного от страха и горя. Впрочем, Теночтитлан не стал для нее таким местом. Хотя посягательства Исла на какое-то время прекратились, внимание к ней Кортеса возросло. Чем меньше она могла выносить его, тем более настойчивым он становился. Чем больше она ненавидела его, тем сильнее он ее любил. Cuanto más ella lo odia, más el la amó.