— Веласкес не может смириться с моим превосходством здесь, несмотря на то что, по слухам, император Карл Четвертый с одобрением воспринял мою инициативу и лидерство.
— Я думал, он император Карл Пятый.
— Четвертый он там или пятый, но золото любит. И что, тебя это удивляет?
Выступая в поход к побережью, Кортес, несмотря на легкомыслие, с которым он говорил о неизбежной победе над врагами, взял с собой много оружия, того, что от самой Семпоалы тащили индейские носильщики: небольшие пушки, мушкеты, коробки с порохом и патронами, рапиры, кинжалы, алебарды, молоты, булавы, щиты из стали с отделкой из железа, латуни и кожи, множество арбалетов из стали, дерева и рога. Любимый арбалет Кортеса украшали черное дерево, слоновая кость и жемчуг, из которых были выложены изображения переплетающихся лоз, летящих птиц и драконов с раздвоенными языками. Взял он с собой и мушкет с изображениями на слоновой кости: города, обнесенного крепостной стеной, замка и нескольких обнаженных женщин, танцующих джигу. Кортес надел не только кирасу и шлем, но и латные перчатки и кольчужную юбку, а на коня водрузил наголовник с острыми выступами на лбу. Вымпел Кортеса с надписью: «Братья, последуем же за Крестом, и верою нашею мы победим» — нес Исла. Альварадо подумал, что они похожи на крестоносцев, отправляющихся в поход для освобождения Святой земли от неверных. Несомненно, Кортеса ожидала битва, которую он ждал всю жизнь.
Несмотря на все опасения Альварадо, в первые две недели отсутствия Кортеса все шло своим чередом, и Альварадо решил, что его командир не ошибся, описывая его обязанности как развлечение. Народ мешика готовился к важнейшему празднику года, посвященному богу Тецкатлипоке. Шел месяц токскатль, май по христианскому календарю. Тецкатлипока, иначе известный как Курящееся Зеркало, был богом-обманщиком, повелителем ночи. Это он искушал Кетцалькоатля пульке. Столь коварный бог требовал особого поклонения.
По этому случаю на площади работали брадобреи, стригшие волосы. Они делали прически короткими спереди и длинными сзади; те же воины, что отличились в битве, могли состричь все волосы. Жрецы подбривали виски и лоб, оставляя прядь волос в центре головы. Женщины в это время покупали мази, помады и желтую краску для лица, а еще краску для зубов. Они заплетали волосы в две косы и укладывали их петлями по бокам, так что впереди торчали рожки. Из плетеных шкафов доставались праздничные уипилли, а женщины, собирающиеся танцевать на празднике с солдатами, украшали свои куитли изображениями сердец и плетеными узорами. Некоторые обшивали куитли каймой и бахромой, а на уипилли наносили изображения рыб.
Столицу наполнили цветы, привезенные из окрестных селений: пурпурные ирисы, кремовые лилии с желтыми сердцевинами, шиповник, карликовые желтые розы, розовые космеи и букеты голубых люпинов. В город приехали лучшие создатели головных уборов из перьев и ювелиры из подвластных Моктецуме городов. Им предстояло участвовать в создании одеяний, головных уборов и макстлатлей. Все повара из высшего сословия были заняты приготовлением изысканнейших блюд из мяса: они жарили перепелов, оленей, голубей и горлиц, куропаток, фазанов и кабанов, а также картофель и белую рыбу с толчеными тыквенными семечками. Плов из аксолотля перемешивали с желтым перцем, а еще готовили маис, добавив в него красный перец и мед. Откормленных игуан забивали и, приправив шалфеем, запекали на вертелах. С побережья в столицу несли морскую рыбу, черепах, крабов и устриц. Воздух наполнился благовониями. О нехватке продуктов все позабыли, как и о возможности голода или засухи. В это время Моктецуме выдали новый тильматли бирюзово-зеленого цвета, позволенного лишь императору. Он также получил красивый белый макстили из хлопка и новые кактли с полосками до колен. Из сокровищниц вынесли украшения, которые испанцы ранее не видели. Но все эти приготовления, казалось, не трогали Моктецуму. Он оставался спокойным, каждый день загорал на террасе, курил табак, молился и продолжал рассказывать Малинцин славную историю своего народа.
После отъезда Кортеса прошло около месяца, когда по ацтекскому календарю настал день, в который следовало принести в жертву юношу, посвященного Тонатиу. Этот юноша целый год воплощал дитя солнца, и прелестные девы исполняли все его желания. Его кормили вкуснейшей пищей и учили играть прекраснейшие мелодии на флейте. В день жертвоприношения его одели как бога и отвезли на остров на озере в небольшой храм. Поднявшись по ступеням, юноша, выполняя ритуал, сломал все те флейты, что ему дали год назад, и сбросил их вниз. На вершине пирамиды его убили.