На самом деле Кортес обожал итальянских авторов, например Данте, столь прекрасно описавшего чистилище, и великого дона М., сеньора Макиавелли, писавшего о том, как надлежит действовать князю или же тому, кому суждено стать князем. Качества государя по дону Макиавелли необязательно являются врожденными, их можно воспитать в себе обучением и практикой.
На следующий день испанцы поднялись вверх по побережью и, обойдя выступ Юкатана, остановились на берегу реки. Они как раз набирали свежую воду и собирались поднять якорь, чтобы продолжить путешествие на север, когда Пуэртокарреро заметил в кустах какие-то перья.
— Кортес! — крикнул он. — Тут перья!
— Кортес! — повторило войско. — Тут перья!
— Ну что там еще такое? Птицы на деревьях сидят? — Кортес был не в настроении.
Он приказал своим солдатам держаться настороже, постоянно носить доспехи и быть готовыми к бою, сколь бы неудобным это ни показалось. В этот момент он ехал верхом и потому вместе с Альварадо и Куинтавалем поскакал к Пуэртокарреро, чтобы посмотреть, о чем идет речь.
— Видите? — ткнул пальцем Пуэртокарреро.
И в этот момент в них полетели яркие красные перья, будто алые танагры или овсянки бросились в безумную птичью атаку. Вот только острия перед этими перьями вовсе не были птичьими клювами.
— Это же стрелы! — крикнул Альварадо, едва успев отдернуть ногу.
Несколько стрел воткнулись в песок прямо перед лошадью Кортеса. Из кустов на испанцев с криками выбежали майя, вооруженные дубинами с обсидиановыми лезвиями и шипами кактуса.
— К оружию! — приказал Кортес.
Выскакивая из-за песчаных дюн, со всех сторон к испанцам устремились сотни индейцев.
— Пользуйтесь короткими мечами! — крикнул Кортес. — Бейте в глаза и по лицу.
Солдаты часто тренировались бою на коротких мечах, так как длинные мечи нельзя было быстро вытащить из ножен, что оказывалось для мечника слишком рискованным. Кроме того, они не годились для ближнего боя.
— Колющий удар, рубящий удар, колющий удар, рубящий удар, выпад!
— Колющий удар, рубящий удар, выпад! — скандировали войска.
Индейцы тоже носили доспехи, но сделанные из ткани, и потому толедская сталь легко их прорубала. «Вскоре они потерпели поражение», — рассказывал Кай Нуньес. Затем индейцы вернулись с подкреплением. Испанцы, переносившие резервуары с водой, бросили свои ноши и атаковали врагов, обнажив оружие. За мечниками шли арбалетчики, выпускавшие по пятьдесят стрел с интервалом в две секунды. Арбалеты были оснащены пазами для стрел и спусковыми механизмами. Командовал арбалетчиками Исла:
— Пли! Пли! Пли!
Кавалеристы метнулись к своим лошадям, которые паслись на лугу, когда прозвучал сигнал к бою. На борту кораблей заряжались пушки, а восемь человек с четырьмя аркебузами и множество пикинеров сели в лодки. За ними следовали алебардщики. Хотя небольшие лодки и были неустойчивыми, аркебузы все же водрузили на подставки и начали палить по врагу. Пушечные ядра не долетали до цели, но огромные черные шары испугали индейцев, и многие обратились в бегство. Более того, их приводили в ужас копыта лошадей и их размеры.
— Спустить собак! — крикнул Кортес.
На берегу в высоких клетках находилось десять собак. Это были крупные свирепые мастифы, приученные нападать на людей.
Когда Берналь Диас прошел по побережью после боя, чтобы подсчитать количество убитых, он смог записать, что лишь один испанец был убит, а несколько ранено, но на поле — без преувеличения — лежало восемьсот тел майя. Вскоре в сопровождении своих приближенных пришел их вождь. На индейцах были набедренные повязки, накидки с красивыми геометрическими узорами и сандалии из оленьей кожи и волокон магеи. На головах у индейцев возвышались уборы из перьев, в нижней губе виднелись тяжелые диски с драгоценностями, так что рты у всех послов были немного приоткрыты, как у удивленных детей. Все индейцы имели высокие лбы и крючковатые носы. Как знак капитуляции, они принесли испанцам корзины с сушеной рыбой, бобами, кабачками и сливами, а еще завернутые в ткань маисовые лепешки. В одной корзине были перья чаек, посыпанные золотым песком.
— Ты это видел? — шепнул Франсиско Берналь Диас. — Золото.