— В моем сердце нет ни ревности, ни ненависти.
— Ты любишь его, Малинче.
— Я люблю Франсиско.
— Все любят Франсиско. Он не представляет угрозы… — Исла собрался сказать что-то еще, но остановился. — Как ты думаешь, этот негр собирается сбежать к тласкальцам?
— Нет.
Малинцин подумала о том, что теперь, когда Куинтаваль умер, Аду мог стать следующим, кто подвергнется показательному наказанию. Хуан и Мануэль уже убежали.
— Некоторые считают, что я подозрителен.
Малинцин не ответила.
— Кортес, знаешь ли, женат.
— Что?
— Женат на красивой испанке. Она живет на Кубе, но приехала из нашей родной страны Испании. По нашим обычаям у мужчины может быть только одна жена.
Исла отвернулся, собираясь уходить.
— Он женат?
— Женат. И счастлив в браке. Он женат, Малинче. Состоит в законном браке. — Все знали о том, что Кортес и его жена не любят друг друга и что Кортеса заставил жениться на ней ее родственник губернатор Веласкес. — Кортесу завидуют все люди в его стране.
У Малинцин сжалось сердце. Однажды она видела, как акробаты изгибаются и подкидывают полено ступнями. Она чувствовала, что сейчас ее тело выгибается, как у тех акробатов. Он женат? Женат? ¿Casado? Встав, Малинцин поправила юбку и, выпрямившись, вздернула подбородок.
— Я знаю, что он женат, — сказала она и, повернувшись, ушла в кухню.
За исключением часовых, все уже спрятались в свои палатки. Раздуваемые ветром костры не располагали к веселью, так что никому даже не хотелось курить и пить. Было уже поздно, испанцы погасили свечи и факелы. Малинцин опустилась на холодную землю. Угли на пепелище отливали красным, словно воспаленный глаз. Ветер выл, будто мать, потерявшая ребенка. «Кетцалькоатль, — прошептала она, — поможешь ли ты мне? У меня ничего нет». У Лапы Ягуара есть его месть, у Кай есть Нуньес, у Франсиско есть его бог, у каждого из них — будь то испанец, семпоалец, ксокотланец, тласкалец, любой из офицеров, — у каждого кто-то есть, они были друг у друга, у них были свои имена, свои настоящие имена, свои дома. У Кортеса была жена.
Малинцин сидела в кухне, чувствуя, как на нее опускается великое одиночество равнин. То, что Кортес оказался женат, не имело никакого значения. Он все равно бы на ней не женился. А если бы и женился, то взял бы себе других жен, наложниц, куртизанок, любовниц, ауианиме. Первые жены терпели это, ибо таков обычай. У них не было выбора, а иногда они испытывали безразличие, так как не любили своих мужей. Некоторые женщины просто дожидались, когда это все закончится, дожидались, пока их мужья постареют и перестанут привлекать других женщин. «Теперь он мой», — говорили они, как будто все случившееся растворялось, словно дым в воздухе.
Малинцин услышала чьи-то шаги, шаги босых ног. «Это демоны пришли забрать меня, — подумала она. — Я это заслужила. Я не думаю так, как приличествует женщине. Я не принимаю верхний мир, и потому демоны и бог-ягуар, бог ночи, заберут меня вниз, в нижние миры». Когда люди умирали, за исключением тех мужчин, что погибали на войне, и тех женщин, что не пережили роды, когда люди умирали от старости и болезней, им следовало взять с собой в другой мир кусок нефрита, чтобы заплатить за переправу через подземную реку, а еще следовало взять желтого пса, чтобы тот указал им путь. И вот она сидит тут, и нет у нее ни пса, ни нефрита.
— Почему ты здесь? — Это был Аду.
— Мне тут нравится.
Аду бывал таким надоедливым. То, что Аду тоже являлся рабом, ни в коей мере не сближало его с Малинцин. Наоборот.
— Я родом из теплого края. Во время сезона дождей становится прохладно, но не настолько холодно, как здесь. — Аду опустился на землю рядом с ней.
Малинцин не интересовало, откуда он родом, было ли там жарко или холодно, что из себя представлял его край. Они шли в Теночтитлан, каждый день приближал их к столице, но что будет, когда они попадут туда? Дадут ли ей землю и дом? Она не станет женой Кортеса. На самом деле никто не знал, что произойдет, когда они придут в Теночтитлан, даже Кортес, подумала Малинцин, не знал, что произойдет, когда они попадут в Теночтитлан. Франсиско считал, что их приход в город ознаменует собой начало славного века любви и единения. Исла знал, что в Теночтитлане испанцев ждет кровавая битва. Альварадо надеялся импортировать в Новый Свет лошадей. Берналь Диас мечтал о том, что он будет сидеть в одной из комнат дворца и писать книгу о конкисте, а затем отправит посланника в Веракрус, чтобы оттуда книгу перевезли на корабле в Испанию. Когда ее опубликуют, читатели встретят ее с невыразимым восторгом. Малинцин думала, что поход в Теночтитлан — это поход в подземный мир, ведь если они все попадут в плен, то им придется подняться по ступеням и почувствовать, как в грудь вонзается нож. А если ее не принесут в жертву, что случится с ней? Ни один мужчина из племени ацтеков и майя не женится на ней. Она была ауианиме. Она была женщиной, отданной на милость мужчин.